Белый волчонок

— Ерунда! Дом и не такое выдержит. Вот когда мы с тобой в детстве... — он вдруг резко замолкает.

— Что мы в детстве? — напираю я, похоже корень нашего конфликта оттуда родом.

— Немного разошлись, скажем так, — брат уже и сам не рад, что упомянул, но все же проясняет. — Вот нас и наказали. Шрамы нам с тобой специально оставили, чтобы не забывали.

Он потирает ключицу и показывает на мое лицо. А я то голову ломал, откуда у меня шрам с такими возможностями целителей. Но думал, что просто не все травмы могут залатать.

— А что...?

— Давай не будем об этом, — раздраженно перебивает меня Яр. — Это в прошлом.

Ох, не верю я тебе, братец. На забытое прошлое не злятся, над ним ржут, если вообще вспоминают. Но я не настаиваю, сам узнаю, есть у меня один чрезмерно любопытный источник.

***

Панаевский ждет меня на улице, у главного входа.

— Прогуляемся? — предлагает он после приветствий, указывая рукой вглубь парка.

Затем осматривает мою окровавленную рожу и одежду:

— Или желаете сначала освежиться?

Мотаю головой, к демонам прихорашивания, было бы перед кем.

Я соглашаюсь на прогулку. Проклятая гостиная уже вызывает тошнотворный рефлекс. Мы идем по дорожке к каналу.

Погода стоит прекрасная - ясное небо, легкий ветерок. Такое непривычное ощущение, а я так и не успеваю им насладиться. В моем мире над агломерацией вечно серое небо и пробирающая ознобом морось. Только под землей ультрафиолет по расписанию, но там мне никогда не нравилось.

— Мне поручено разобраться в происшествии, — начинает разговор безопасник, когда мы доходим до набережной и останавливаемся у перил. — Я выслушал княжича Эратского и княжну Каритскую. Теперь ваша очередь.

— Мне нечего добавить, — пожимаю плечами. — Мы все ... погорячились.

— Погорячились... - повторяет протянуто он, словно катая слово на языке. — Вы так это видите?

— А как это видите вы? — я отрываюсь от созерцания солнечных бликов на воде и поворачиваюсь к Панаевскому.

Он стоит, облокотившись на перила, рассеянно щурится от яркого солнца. Его расслабленная поза меня уже не обманывает. Тем более что, несмотря на ясный день и открытое пространство, мужчина окутан тенью.

— Я это вижу как прямую угрозу императорскому роду, — вдруг мрачно заявляет он. — Представители великих родов сошлись в драке, как дворовые мальчишки, рискуя угробить не только друг друга, но и ее высочество. Не считая отпрысков половины столичного дворянства.