Белый волчонок

Надо сматываться, но куда?

Допустим, внешность я могу изменить. Но вряд ли меня можно найти только по ней. Брат слишком быстро отыскал меня в храме, словно точно знал где я. Если связаться со мной может любой из семьи, безо всякого разрешения, то и найти, наверняка, тоже.

Бежать прямо сейчас, когда не знаю практически ничего ни о возможностях других, ни об основным правилах в этом мире? У меня есть небольшой запас времени, хотя бы пару месяцев. Один уж точно.

Освоиться, выудить побольше информации из жриц, и тогда бежать.

Я дохожу до своих комнат и принимаюсь мерять шагами гостиную, не зная куда себя деть. Ожидать решения, не в силах никак на него повлиять, невыносимо.

На миг я допускаю, что позволю провести ритуал. И если выживу, то останусь при императоре. Какие у меня будут возможности? Неизвестно, но маловероятно что буду подавать там какую-нибудь утреннюю подушку, а потом свободен. А если погибну? Нет, риск слишком велик.

Вариантов у меня два. Прокачаться и доказать, что меня не надо подвергать еще одной лоботомии.

— Бэс!

Божество появляется передо мной, вынудив вздрогнуть. Уже не так сильно дергаюсь, молодец я. Уродец хлопает глазами, борода улыбается.

— Молодой господин?

— А можешь не называть меня, хм, молодым господином?

— Нет, — безапелляционно заявляет тот и я ему не верю.

Ладно, все мы с характером и стадом тараканов. Но метаться без дела или смиренно сидеть, сложа руки, я не собираюсь.

— Окей, гугл. Расскажи мне про мою семью.

— Чегось? Бэс я, не хухль, — набычивается существо. — Не обзывайся. Молодежь. Наберется словечек, исковеркает язык, а потом самыми умными себя считают.

— Это я не тебе, я себе, — прерываю я его ворчание, пытаясь почесать лопатку, свербит адски. — Слушай, может ты скажешь, что у меня со спиной?

— Так заживает, после ритуала то.

Чего там заживает такое? Судя по масштабам зуда, меня либо пороли в две руки, либо прокатили спиной по асфальту.

Я срываюсь к зеркалу в гардеробной, на ходу задирая футболку.

И охреневаю, увидев свою спину. Не купола конечно, но расписана татуировками она знатно.

На меня смотрит волчий оскал в натуральную величину. Остальное пространство занимают узоры и символы, сплетаясь в форму щита на фоне звериной головы.

— Это еще что такое? — таращусь я на эти художества, даже выматериться не могу.

Бэс объявляется на подоконнике и усаживается, свесив короткие ножки.