Белый волчонок

— Точно, надо умыться, — шепчу я сам себе и удивляюсь, поняв, что таким образом говорить пусть и неприятно, но не больно.

Бочка с прохладной водой, ведра и тазы помогают мне привести в порядок и тело, и одежду. Насколько это возможно в таких спартанских условиях.

Я умудрился ничего не порвать, но перепачкался в демоны знают чем. Очистив пятна и пыль с одежды, окунаю голову в ведро, умыв и лицо и волосы одним махом.

Аптечка обнаруживается за тумбой. В ней обычный набор для оказания первой помощи. Горло приходится согревать горячим чаем с медом и лимоном, обнаруженными в запасах.

Оставляю половину банкнот, запрятанных в носках. На пополнение запасов еды и медикаментов. Пусть о деньгах речи не было, но это само собой разумеется.

Тем более, судя по чекам в парковом кафе, мне не хватит на эвакуацию из города. На стоимость двух сотен шаверм такое не провернуть. Если бы это вообще можно было бы сделать без сдирания кожи со спины.

Мой единственный шанс - ритуал этой самой, непреложной, истины. Надо попасть в храм Маат, к верховной бабуле. Жрица достаточно сильна и озабочена богами, чтобы хотя бы выслушать.

Мне удается еще немного подремать. Я просыпаюсь на каждый шорох, но даже такой отдых лучше, чем ничего.

Темнота наступает еще до заката. Небо плотно затянуто черными тучами, по крыше барабанит дождь и город выглядит зловеще. Будь я суеверным, мне бы показалось это дурным знаком.

Едва я принимаю решение убраться отсюда пораньше, как за дверью слышатся осторожные шаги. Кто-то скребется, пытаясь попасть внутрь.

Хтонь, этот бандерлог меня сдал! Я срываюсь к выходу на крышу и уже наполовину вылезаю наружу, как слышу негромкий голос Николы:

— Это я, пацан. Пора уходить, тебя уже начали искать.

Я замираю, раздумывая. Уйти по верхам, скакать по мокрым крышам, не зная, где можно безопасно спуститься? Или довериться человеку, которому выгоднее мое полное исчезновение?

— Ты там не помер? Давай быстрее, пока нас обоих не взяли.

Собираю всю накопленную силу, сущие крохи, но вдарить и сбежать успею. И, выдохнув, открываю. Обеспокоенная гладко бритая рожа старшего мелькает в проеме.

Он цепко осматривает чердак, потом смеривает меня внимательным взглядом и протискивается внутрь. С его ботинок тут же натекает лужа.

— Че, думал, сдам? — усмехается мужик, смахивая с куртки капли воды.