Белый волчонок

Значит, припасем на крайний случай. Главное, чтобы им одной демонстрации хватило.

Понимаю, что капюшон с меня слетел и натягиваю его обратно. Хтонь, наверняка эти заметили и доложат. А засветиться я своей башкой успел...

Старший объявляется быстро. Нестарый мужик, лет сорока, но с абсолютно седой короткостриженной головой. Невысокий, крепкий, тело напряжено, руки чуть согнуты, готов к атаке. И цепкие, холодные глаза убийцы.

— Доброго утречка, — он проводит языком по зубам и смачно сплевывает в сторону.

— И тебе не хворать, — хриплю в ответ, выдавливая усмешку сквозь слезы, резь в глотке стреляет прямо в мозг.

— Неплохо тебя помотало, смотрю. Нужна помощь? Или ваших позвать?

— Не надо. Звать. Уши. Убери, — мотаю головой в сторону маячащих в пределах слышимости типов.

Старший хмыкает, дергает плечом, даже не оборачиваясь. Бандерлоги исчезают.

— Сам встанешь? — киваю. — Ладно, пацан. Кто ты, я знаю, Улитка про твою силу и белую башку сказал. В дела аристократов я не лезу, но если тебя тут найдут, то мне с того ничего хорошего.

Его соображения отображаются в играющих на скулах желваках. Самый простой выход для него - добить и избавиться от тела. А может и от обнаружившей меня парочки заодно.

— Чем. Буду обязан? — рвано скрежещу, упрямо глядя в глаза.

— Смышленый. Щедро ты отсыпаешь - Белаторские в должниках то.

— Не род. Я.

— Ну и что мне с тебя одного, пацан? — мужик делает вид, что возмущен и быстро смотрит по сторонам.

А вот это нехорошо. Не уверен, что смогу сейчас с ним справиться.

— Успею сообщить, — скалюсь и надолго захожусь кашлем.

Он кривится, опять оглядывается и вздыхает. Смотрит на часы, затем на небо. Я ему даже сочувствую в чем-то. С такими магическими приколами, никогда не знаешь, чего ожидать.

— Хорошо, — видно, что решение дается ему нелегко. — Безопасное место, до вечера. Оклемаешься чутка и свалишь сразу после заката.

Я опять киваю, остерегаясь открывать рот. Хтонь, надо что-то сделать хотя бы с голосом. Со следующими переговорами повезти может меньше.

Старший, назвавшийся Николой, терпеливо дожидается, пока я поднимусь на ноги. Меня шатает, но удается не упасть. Он отводит меня безлюдными дворами в одну из безликих пятиэтажек.