Череп для леопарда

От мысли о том, что за нее опять все решили, дурнота прошла.

- Я… я не думаю, что это правильно, - пролепетала она, робея от собственной смелости. – Посещать театр… когда мой дядя…

- Черт, - нахмурился Гарольд. – Совсем забыл. Теперь вы на полгода запретесь в четырех стенах, и мне придется сидеть рядом с вами, никого не принимая и никуда не выезжая! Эдак мы и аукцион пропустим.

- Но вам не обязательно соблюдать глубокий траур, - осторожно сказала Модести. – Как-никак, сэр Этвуд не был вашим кровным родственником.

Да и для меня он был всего-навсего двоюродным дядей. Поэтому, я думаю, вы бы могли… я бы могла…

- Что?

- Могла бы съездить за… покупками. Мне нужны…нужно платье для… траура. И… и не только…

- Хотите проехаться по магазинам? Не можете без обновок? Вы, миледи, все-таки женщина!.. Ладно, вы принесли мне пятьдесят тысяч, и… Сколько вы хотите?

Модести оторопела от такой покладистости. Она так давно не ездила по модным салонам, что отвыкла от них. Кроме того, для траура нужно много вещей – не только платья, но белье, перчатки, шляпки, вуали, ленты, туфли, чулки.

И все это, не считая таких второстепенных вещей, как черный нессесер, пудра, духи, платки с траурной каймой…

- Э-э… сто… фунтов?

- Сто? Да вы мотовка, миледи! Я дам вам восемьдесят. И ни пенса больше!.. Да, вы скажете, что это стоит тех пятидесяти тысяч, но позвольте вам напомнить, что я, как ваш муж, имею право сам решать, сколько мне давать вам на булавки. Наш брачный контракт обязывает меня выплачивать вам регулярно некую сумму, но эти деньги идут сверх расходов.

И вы не вправе требовать от меня ничего кроме того, что я могу вам дать! Если аукцион принесет нам больше этой суммы, вы, так и быть, получите еще несколько фунтов. Но не более! Вам понятно?

- Да, сударь, - кивнула Модести. В конце концов, часть вещей можно взять в кредит и расплатиться потом. Со следующей выплаты.

Нет-нет, у нее не было никаких намерений обмануть мужа! Никоим образом! Просто так совпало, и молодая женщина потом не раз удивлялась тому, как странно сложились обстоятельства.

Словно вмешались высшие силы и привели все одно к одному.

Начать с того, что восемьдесят фунтов были ей вручены немедленно, практически через четверть часа. Потом, не прошло и двадцати минут, как явился лакей с запиской от знакомого Гарольда – сэра Конгрейва просили быть третейским судьей в некоем споре, и он сорвался с места, посетовав, что не может сопровождать жену за покупками.