Хиссии

Недавно, они возились на кухне с Китом, а я случайно подслушала их разговор. “Как ты можешь к ней прикасаться?” – негодовала Юна.

Неужели ревнует? Я расстроилась, хотя понимаю, что она подросток и склонна к истерикам. Глупенькая, это же чудесно, когда любимые прикасаются друг к другу! Мы с Китом стали ближе, с тех пор как в мир пришли хиссии. Наши ласки нежны и горячи; каждую ночь мы дарим себя друг другу, как в последний раз – никто не знает, что принесет нам утро. Я загадываю, чтобы Юне встретился хороший мальчик; пусть она влюбится и узнает, какое это счастье быть рядом с любимым!

Кит засыпает, а я встаю.

Караулю дочку, и когда она уходит, выскальзываю из дома вслед за ней. Мое сердце будет не на месте, если я отпущу ее одну.

Хиссии прозрачны, но когда они плывут в воздухе, шевелится пыль, и можно угадать их силуэты, напоминающие скатов. Когда хиссия нападает, вокруг жертвы вспыхивает аура, – это даже красиво. Сыплются искры, слышится шипящий звук, как будто из воздушного шарика выпускают воздух.

Возможно, их назвали по этому звуку. Человека подбрасывает, он мелко дрожит и через несколько мгновений падает; на земле остается мертвое тело. Внезапная и, кто-то успокаивает, почти безболезненная смерть.

Я учу Юну не волноваться. Хиссий привлекают пылкие чувства, и, если сохранять спокойствие, они ее не заметят. Дочь раздражают мои советы, и она огрызается: “Ну и пусть заметят! Пусть высосут!”

Стараюсь не попадаться ей на глаза; когда иду за ней, держусь в тени, но, думаю, она знает, что я рядом.

Знает и чувствует себя уверенней.

В Вертепе они ставят сценки, придумывают сценарии о героях, которые спасают мир, распределяют роли. Дома она рассказывает Киту городские легенды о рыжеволосом Ночном Рыцаре – Танжарине, воительнице – Царим, и ее верной аките-ину. Настроение Юны улучшается после посещения Вертепа: ей важно самовыражаться и чувствовать себя значимой.

В Экваторе они пьют и танцуют, иногда смотрят фильмы. Интернета и телевидения больше нет – золотая пыль глушит сигналы спутников.

Давно ли мы сетовали на то, что наши дети живут в виртуале? И вот им досталась реальность, к которой невозможно привыкнуть.

Когда кто-то из ее тусовки умирает, Юна идет в церковь. Это самые опасные походы. Она плачет, бередит душу воспоминаниями, а значит, становится уязвимой. Я молюсь и мысленно тку над ней купол, ограждающий от беды, от голодных хиссий. После похода в церковь, Юна неделю не выходит на улицу – соблюдает траур.