Дамианова бездна

Привечает она вас. А ведь у каждого своя беда. С этой-то бедой вы к ней и идёте.

— А у того полковника какая беда была? — решил поинтересоваться Гордей.

— Я это не спрашиваю… И у тебя не спрошу.

— Почему?

— Сашенька в наказанье нам дана, — с грустью ответил старик.

— Как это в наказанье?

— Господь наказывает за грехи наши, за маловерие, — развил свою мысль собеседник. — Силища-то у неё какая… И во всём нам покорна. А ну соблазнимся да начнём куролесить? Или, наоборот, испугаемся, как бы чего не приключилось дурного, и убьём голубушку? Или попустительством своим позволим Сашеньке нашей извратиться и силу свою против рода человеческого направить? Вот я и говорю, испытание она великое…

— А ведь это я во всём виноват, — заявил вдруг монах.

— Вы? — не поверил ему Евсеев.

— Прозевал. Проморгал, дурак старый, — стал сокрушаться тот. — Эх молодёжь, и куда их понесло? Пришли ко мне и спрашивают, старец Антоний, а правда, что в человека бес вселиться может? Я отвечаю, истинная правда. Тогда во второй раз меня спрашивают, а правда, что бес суть ангел падший? Я им, так оно и есть.

В третий раз спрашивают, а можно тогда в живого человека ангела засунуть? Я отвечаю, идите от меня и вот вам епитимья за вопросы ваши дурацкие… А дураком-то я оказался!

— Как это?

— Не доглядел. Думал, подурачатся, да вразумятся. Но не любопытство это было. Страх в них был великий и отчаянье глубокое. За страну нашу они боялись, за веру. Такие силы против нас ополчились, такое зло вокруг кольцо сжимало.

Устоим ли мы перед вечным врагом и приспешниками его? Вот что их мучило. Выковать защитника они хотели, чтобы в трудный час всех нас оборонил… Так они души свои и сгубили… И Сашеньку, сиротку нашу, смотри во что обратили… Всё я виноват. Грех мой непрощенный.

— Я бы очень хотел вам помочь, но не могу, — признался Гордей.

— Не мне помоги, солдатик. Ей помоги, — старик взял его за руку. — Не дай солнышку нашему оступиться и упасть — подай ей руку. Прошу тебя, но попусти зла.

— Я постараюсь, — неуверенно пообещал Евсеев.

— Тогда храни тебя Бог, добрый человек. Ступай, — отпустил его старец.

Поднявшись, майор на ватных ногах пошёл к воротам. Столько всего разом легло ему на плечи.

Церковный музей Московской епархии:

Историк принял у Гордея тяжёлый свёрток. Под ветхой рогожей скрывалась икона в массивном золотом окладе, украшенном драгоценными каменьями.

Учёный сразу же узнал её. Это была Одигитрия, список с тихвинской иконы Божьей Матери.