Гонитель

Недобро так смотрел — даже не будучи специалистом по физиогномике, можно было распознать исходившую от неведомого существа ненависть — ко всему миру и ко мне в частности. Я вдруг почувствовал себя маленьким и ничтожным, жалким червем перед лицом всемогущего господина. Первобытная, древняя ярость, правившая миром еще до появления людей, прожигала меня взглядом, стремилась уронить на колени, подчинить и втоптать в грязь. С трудом распрямив согнувшиеся плечи, я развернулся на пятках. Ну его! Вечер переставал быть томным, и я, недолго думая, сделал один шаг назад, потом второй — а через секунду уже бежал в противоположном направлении.

Была там лишь серая непроглядная пустота, но этот вариант мне показался более безопасным, чем игра в «гляделки» с жутким исполином.

Вдруг я поскользнулся на ровном месте, выставил перед собой руки для менее травматичного приземления — но лишь полетел дальше вниз, снова прислушиваясь к звучащему в моей многострадальной черепушке женскому голосу. Падаю куда-то сквозь серую хмарь — ничего особенного не происходит.

Но экая изящная словесность слышится в голове! И не подозревал, что женщины владеют такими витиеватыми выражениями. Может, я просто сексист? В момент, когда дослушивал, в какую часть моего тела она собирается просунуть ногу и станцевать таким образом степ, я увидел приближающийся яркий свет, слепящий, как десять солнц. Зажмурился и прикрыл лицо руками.

С трудом разлепил глаза — вокруг всё кружилось и раскачивалось из стороны в сторону. Кто-то методично выбивал из меня дурь, выдавая хлесткие пощечины одну за другой.

— Попробуй только уступить тупоголовому сетху, кретин! Не в мою смену, кусок рыхлого… — задыхаясь от злобы и усталости, надо мной склонилась Маришка.

Несмотря ни на что — приятно ее видеть, черт возьми! Зеленые девичьи глазищи куда симпатичнее холодных рыбьих моргал. Я попытался остановить занесенную для очередной пощечины руку, но не смог даже пошевелиться — похоже, снова связан. И, как ни грустно это признавать, вряд ли девушка затевает ролевые игры.

— Стой! — попытался было сказать я, но выдавил из себя лишь сиплое мычание. Прочистил горло и повторил как можно более внятно: — Перестань, садистка!

Гневный взгляд девушки приобрел осмысленность, она остановила занесенную руку, но, решив что-то про себя, все-таки влепила еще раз. Оценивающе посмотрела мне в глаза, встала с колен и отступила на пару шагов.

— Очнулся, болезный? — устало спросила она, смахнув со лба капельки пота.