Гонитель

Эдак можно бесконечно сидеть и гадать!

Георгий выполнил двойную норму упражнений и даже приготовил еды на следующий день — до того сложно было дожидаться вечера. Никогда еще он не волновался так, глядя на гнетуще медленно опускающееся к горизонту солнце. Но вот наконец наступил теплый августовский вечер, за окном завели песнь сверчки, и Гоша твердым шагом направился в подвал.

Увиденная картина не особо удивила юношу — чего-то такого он и ожидал. Инкуб распластался подобно тряпичной кукле — слипшиеся волосы раскиданы по полу, одежда грязна и смята, из приоткрытого рта капает слюна.

Если б он не был скован цепями, Георгий бы подумал, что пленник добрался до самогонки, которая хранилась в ящиках неподалеку.

Парень громко откашлялся, окликнул демона, но тот продолжал изображать мертвую пантомиму. И только спустя несколько минут беспрерывного нервного кашля и призывов проснуться Никифор изволил разлепить глаза.

— Пришел, салага… — хрипло выговорил инкуб. — И чего разорался? Я там, во сне, как раз очередь в «Мулен Руж» отстоял, только в аквариуме почему-то мы со зрителями были, а танцовщицы смеялись и показывали на нас пальцами.

Откровенно говоря — хорошо, что разбудил, позорище-то какое… Но если ты позволишь поспать еще, я могу увидеть море. А оттуда возвращаться точно не захочу.

Юноша обратил внимание, что демон выглядит не ахти: под глазами залегли глубокие синяки, кожа бледная и покрыта бисеринками пота, а набрякшие веки не закрываются только ценой видимых усилий.

— Я пришел послушать тебя, — сказал Гоша, усевшись на нижнюю ступеньку лестницы.

— Еще раз песенку сыграть? Это я мигом, — демон привстал, похлопывая себя по карманам, вынул из заднего гармонику и собрался было заиграть, но замер с поднесенным к лицу инструментом, лукаво поглядывая в сторону парня.

— Что ты хотел предложить? — процедил Георгий, глядя на раздражающую ухмылку инкуба.

— Ах, ты об этом… Да ничего особенного! — Никифор поднялся с пола, потянулся, хрустнул пальцами и шеей.

— Всего лишь сдать тебе местоположение моего покровителя и лично привести к нему. Ну и, разумеется, помочь его устранить — навсегда и бесповоротно.

— Звучит правдоподобно. Взамен я становлюсь твоим прислужником — и все стороны довольны, — криво ухмыльнулся юноша.

— А ты, смотрю, начинаешь постигать азы юмора, — похлопал в ладоши инкуб. — Похвально. Но зря! Я правдив как никогда.