666 градусов по Фаренгейту (температура, при которой горит ведьма)

− Не жалел ты себя, вот и надорвался.

Медики уже хотели его увозить, но вдруг раздался крик − яростный и скорбный, почти нечеловеческий. Ведьма кинулась наперерез носилкам. Медики, знакомые с женской истерикой, преградили дорогу, но тут же два мужика − здоровых, крепких, видавших виды на такой работе − разлетелись как кегли в разные углы и остались лежать, оглушённые тараном Ольги и парализованные ужасом.

Она закричала в лицо опекуна:

− Значит так ты хочешь? Чтобы я пошла и умерла за веру православную вместе тебя? Я, ведьма, чьих родителей ты убил? Та, кого ты держал подле себя на цепи всю мою короткую жизнь?

Ольга остановилась, сорвав голос, но тут же продолжила − слабо, жалобно, хрипло:

− Так нечестно, понимаешь? Почему ты оставляешь меня именно сейчас − с ними?

Она ткнула пальцем в чёрную фигуру настоятельницы:

− Они не ценят тебя.

Иерей молчал. Даже с кислородной маской каждый вздох давался ему с трудом.

Игнат подошёл − только он один мог пройти через поле парализующего страха, создаваемое девушкой. Осторожно взял Ольгу за плечо − у неё ещё оставался таранный прыжок − и сказал спокойно:

− Лично я не планирую умирать за веру православную. Я планирую за неё убивать.

В Ольге словно сломалась пружина − она безвольно обмякла, повисла на его руке. Придерживая её, Игнат сказал старику и игумении: − Не волнуйтесь.

− Я знаю, − недружелюбно отозвалась матушка Евгения и, бросив взгляд в красный угол, добавила: − Прости Господи, одной мерзостью другую забороть хотим.

− Ольга не мерзость, − заявил Игнат.

Тут отец Антоний дрожащей рукой стянул маску с лица.

Смотря на девушку, он едва слышно произнёс:

− Правы они были, а я слушать не хотел. Волка сколько ни корми − он всё равно в лес смотрит.

− О чём ты? − склонилась к нему воспитанница.

− Я пытался вырастить тебя в любви и почтении к Богу и людям… Но так и не смог.

Ольга дёрнулась, словно от пощёчины, но нашла в себе духу ответить:

− Бог свидетель, я люблю и его, и людей… Да, я волк. Как бы ты меня ни воспитал, я буду смотреть в лес. Но ты научил меня бояться и ненавидеть всё, что есть в том лесу. В особенности, других волков. Пусть здесь мне нет места, я никогда не войду в лес. Я только смотрю в его сторону. Это всё, что мне остаётся.