666 градусов по Фаренгейту (температура, при которой горит ведьма)

− Плохой отчёт. Воды много. Откуда я им статистику найду? Я что − институтом заведую? Они мне даже контактов соседних ячеек дать не хотят. Нет отчётов − нет денег, тьфу. Бумажки им пиши! Я устал их строчить по любому поводу, − причитал отец Антоний, держась за левую сторону груди. Зайдя, он тут же сел на диван в пультовой.

− Зря я с тобой связался, − басил в ответ отец Борис. − Кабы не ты, меня бы давно в протоиереи рукоположили.

− Прямо из протодиакона?

− Митрополит сказал, можно.

− Боря, ты же знаешь, я тебя силой не держу.

− Скорее уж мне за тебя хлопотать, отче Антоний, − с осуждением заметил здоровяк.

− Ты родством-то своим не бравируй. Знаем. Она тебе и не такое прощала, − старик стащил с головы скуфию и сунул в карман рясы. В этот раз он был одет официально, при наперсном кресте.

− Не дали денег? − прямо спросила Ольга.

Старик лишь отмахнулся. Похоже, у него были неприятности, о которых он не хотел говорить.

− Отец Антоний, а вы богослужения проводите? − решил спросить Игнат.

− Нет. Не могу. Пока я занимаюсь тем, чем занимаюсь, никакого права на совершение таинств у меня нет, − ответил старик.

− Наше занятие грязным считается, − подтвердил отец Борис. − Рядом с ведьмами да колдунами всё время трёмся потому что, а там и до бесов рукой подать.

− Завтра поедем колдовских людей проведаем, − сказал вдруг старик. − Надо обновить внушения, чтобы бояться не прекращали. Заодно Игнатия нашего подучим. Пусть посмотрит, чем занимаемся.

− А можно я с теорией ознакомлюсь для начала? − заявил Игнат.

− А что тебе не ясно?

− Лейпсанаургия, например, − ответил тот.

− Боря, неси ящик, − сказал старик.

Игнат застонал от дурного предчувствия − в прошлом ящике были вериги, и он их уже тихо ненавидел, хотя носил постоянно − раз надо, значит надо.

Но этот ящик был сильно поменьше первого − позолоченный, с узорной крышкой.

− Сейчас они будут втирать тебе знатную ересь, − прокомментировать появление ящика ведьма.

− Ольга! − одёрнул её старик.

− Хельга, − упрямо поправила его воспитанница.

Отец Борис открыл ларец. Под крышкой был лоток, на котором в ячейках рядами лежали золотые и серебряные горошины.

«Лейпсана», догадался Игнат. Те штуки, что зашиты Ольге под кожу.

К ларцу подошёл отец Антоний и подозвал Игната поближе. Тот теперь видел, что лотков в ларце несколько, а для каждой горошины была табличка с какими-то данными. Сами горошины были пронумерованы гравировкой.