Королевская кровь-1. Сорванный венец

И когда один из них по какой-то причине взбесился, вскочила на него и сама лично вот этими обманчиво мягкими руками так придушила бедное животное, что тот покорился и рухнул, роняя пену. Да уж, серенитским мужикам не позавидуешь. А вот Гюнтер – мужик крепкий, его не сильно заломаешь. Ирина внутренне усмехнулась, представив себе, как вместо занятий любовью эти двое проверяют, кто сильнее. Настроение стремительно улучшалось.

В Зеркале уже появился молчаливый король Бе́рмонта, Демья́н, кивнул присутствующим и уткнулся в газету.

– Я не суров, дорогая Иппоталия, – раздался из-за газеты голос правящего монарха, и царица поморщилась – забыла, что у оборотней-берманов абсолютный слух. – Простите меня, но во дворце нет ни минуты покоя, я с утра так наговорился на собрании министров, что для меня счастье помолчать.

– Конечно, Демьян, – вразнобой ответили его коллеги и примолкли. Демьян был гораздо младше всех, но так их порой отчитывал, что непонятно было, кто тут младше.

Зеркало тем временем уже показывало императорскую чету Йеллоуви́ня, чинно расположившуюся на высоком шелковом диване, и их первого наследника, сидящего у ног отца.

Все присутствующие встали и синхронно с императорской четой поклонились друг другу по восточному обычаю. «Надо было и Ангелину сюда привести, раз коллеги своих детей не постеснялись», – подумала Ирина-Иоанна. Хотя кто знает, о чем пойдет речь, а сюрпризов она не любила.

– Мои глаза восхищены счастьем видеть вас, братья и сестры мои, Ирина, Иппоталия, Гюнтер, Демьян, – мягким голосом произнес худой и высокий очень пожилой император Хань Ши. – Но где же наш сегодняшний хозяин? Опаздывает!

Йеллоувиньский император был очень пунктуальным и не переносил опозданий.

– Я уже здесь, – послышался нетерпеливый голос инляндского короля Луциуса. Высокий, стройный, рыжий, он усаживался в кресло. – Простите, коллеги, один из учеников мага, настраивающего Зеркало, упал в обморок, пришлось все заново начинать.

Все опять стали здороваться, спрашивать друг у друга стандартное «Как у вас погода, как дети-жены», и это затянулось минут на двадцать, пока молчавший Демьян Бермонт не произнес громко:

– Луциус, предлагаю вернуться к повестке дня. Я не могу сидеть тут до бесконечности.

И у всех сразу появился деловой настрой. А у монарха Инляндии появилось виноватое выражение на лице.