Ренегаты

– Волка увидел. Отогнать пытался.

– Волка? – Напарница нахмурилась. – Уверен? Они в этом районе не водятся.

Пару дней назад дом ковенантов ощутимо тряхнуло, что очень обеспокоило Грейвз. Излишней сейсмической активностью регион не страдал, и София в произошедшем увидела дурной знак. По всей видимости, отчаянная паранойя ее до сих пор не отступила.

– Ну, в отличие от тебя, я не специалист по лесной фауне. Но на зайца это существо точно не походило.

– Очень странно.

Между напарниками повисла напряженная тишина.

– Я… жила в подобном месте. – Внезапно произнесла женщина. Грейвз подошла к Джеку. Скрестив руки на груди, широко раскрытыми глазами смотрела, кажется, в самые мрачные глубины бескрайнего леса, видя нечто, не доступное напарнику. – Все свое детство.

Ашер затаил дыхание, но София не сказала более ни слова, будто испугалась неожиданного откровения.

– Полагаю, не по своей воле?

– Не по своей. – Женщина провела ладонью по лицу. – Я… пойду досыпать, раз все хорошо.

Мистик неопределенно угукнул.

– Если еще раз увидишь того волка или вообще что-то странное, позови, хорошо?

Грейвз, бросив последний взгляд на ночной лес, скрылась в доме, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Ковенант тяжело вздохнул.

– Вот уж не думал, что со зверем общаться будет легче, чем с человеком.

Посидев еще немного на свежем воздухе, Джек последовал за напарницей.

Следующий день поначалу ничем не отличался от уже проведенных в лесу.

София просыпалась раньше товарищей и любовно, почти маниакально, с блуждающей полуулыбкой на лице наводила порядок в доме. Каждое утро обязательно добавляла некую незначительную, но очень милую и уютную деталь. Нынешним утром, к примеру, это были пушистые половички возле предметов мебели.

Еще, она заваривала вкусный настой из лесных ягод и листьев, и чудные ароматы распространялись по всему дому.

Грейвз старалась, разумеется, не ради товарищей, но они все равно были ей благодарны.

После, обычно, вставал Джек. Делал зарядку, легко перекусывал и часа полтора практиковался снаружи, ставя перед собой все более сложные задачи. После повторял теорию, принимал душ и выходил оттуда как раз к пробуждению Саймона, демонстративно стенающего и кряхтящего, ровно столетний дед.

Полдня потом друзья лениво играли в слова, города или пару настольных игр, на память воспроизведенных Ашером.