Ренегаты

Джек задумчиво смотрел на бессознательного мужчину. Внешне на всемогущее древнее существо тот не походил, однако вблизи него Ашеру становилось не по себе, даже волосы на голове, кажется, шевелились, а уши закладывало. От человека, которого сиддхи нарекла исполином, исходила грубая, непостижимая энергия, не похожая ни на что, доселе познанное Джеком. Живая и чистая, но вместе с тем грубая и губительная, ровно величественный стремительный водопад среди колоссальных отвесных скал.

Алия вперила в Грида взбешенный взгляд и придвинулась ближе к исполину, словно защищая его собой.

– К чему столько лишних слов, Саймон? – Резко вступила Грейвз. – Есть, что предложить конкретное – говори.

– Дай подумать. Знаю. Идем отсюда. Надоели мне деревья и ягоды на завтрак. Это не наше дело. Пусть зеленые во всем разбираются. Их божество – их головная боль.

София колебалась. Джек аж подскочил от негодования и рубанул ладонью воздух.

– Вы же несерьезно! Если Алия права, у нас есть возможность пообщаться с созданием, что жило тысячелетия назад.

– Скорее, отправиться к нему в брюхо в первые же секунды после пробуждения. Вообще ничему тебя жизнь не учит? Да и как ты с ним вообще говорить собрался, умник? Или древние языки выучить за последние несколько минут успел?

Сиддхи быстро, как совенок, крутила головой. А Грейвз, видимо, для себя все решила. Женщина поднялась с бревна и подошла к сваленным на краю поляны сумкам и чемоданам. Присев, нежно почесала за ухом мелко дрожащего пса.

– Саймон прав, Джек. Сиддхи куда лучше разберутся в ситуации. К тому же, они скоро прибудут. И просили нас не лезть. Так что выбора нет.

Ашер заскрипел зубами. Его распирало от страха и любопытства. Друзья кругом правы, но молодому мистику все еще казалось, что без него никто ни с чем не справится. Он просто обязан принять участие в усмирении древнего существа. Или общении с ним. Сколько невероятного мужчина мог бы поведать! Он же современник архонтов и андрофагов.

И ему так запросто предлагают отказаться ото всех ответов? Невыносимо. Парень чувствовал себя безнадежным наркоманом, у которого отбирают последнюю дозу.