Принцип отражения

Даже возможность дышать и видеть, еще остающаяся у парня, сейчас принадлежала Александру.

– Неужели тебе неинтересно?

– Интересно, – не стал спорить Ионов, раздумывая, как быстро Воронцов его прикончит или окончательно лишит воли. Неплохим вариантом было бы его сейчас заговорить. Тогда точно либо Данте успеет, либо закончится время Игоря. – Но не такой ценой.

Воронцов посмотрел на него как-то странно. Может быть, хотел спросить, с какого перепуга Ионова вдруг стали волновать жизни чужих ему людей, а потом в глазах Александра появилась понимание.

– Семья?

Игорь кивнул, говорить было уже сложно.

Нерил покачал головой.

– Этот дефект может компенсировать только время. Я уже давно не могу вспомнить лица матери и отца. Твои родные тоже рано или поздно умрут. Только во втором случае им придется прожить долгую и сложную жизнь, не раз проклиная небо и мироздание.

Александр еще одно долгое мгновение вглядывался в лицо Игоря, будто бы надеялся, что после этих слов парень переменит свое решение. Но тот хранил упрямое молчание, в уме быстро перебирая оставшиеся варианты решения проблемы.

– Что ж, на этом мы расстанемся. Только я заберу твою силу, чтобы не тратить много времени на создание нового образца. Мне жаль…

Создав в ладони тонкое, ослепительно-белое лезвие, Воронцов наклонился над Игорем, потянувшись к его горлу. Отсчитывая про себя секунды, парень дождался, когда обжигающая сила коснется его, делая первый разрез и проникая глубже, а Александр полностью сосредоточится на процессе.

Десятки тонких и острых лоз пронзили тело Воронцова, растворяясь в нем, разъедая его изнутри, превращая в абсолютное ничто. Вместе с этим Игорь чувствовал, как освобождается от контроля. Он знал, что теперь может пошевелиться или даже встать… только вот сил уже не осталось и на такие простые действия. Даже сделать новый вздох оказалось непосильной задачей.

Александр выглядел удивленным. Он провел рукой по лицу, стирая выступившую на губах кровь, дотронулся до пробитой груди, и на его лице появилось какое-то обиженно-испуганное выражение.

Наверное, для того, что кто прожил не одно тысячелетие, умирать оказалось страшнее, чем для любого простого человека, который готовился к смерти с самого своего рождения. Игорь понимал его.

Ему тоже было страшно.