Баггер

Он любил ее, и мысленно создавал миры их любви, защищая их от окружающих, сражаясь за независимость и свободу и уничтожая иллюзорных исполинов.

Что думала она не узнает никто. Она поселила надежду и сбежала. Возможно, испугалась или отдалась течению. Или же в ее сердце однажды одержал победу чудовищный великан, один из тех, что так легко падал, пораженный умозрительным мечом Александра. Или же, она оказалась сильнее, и просто победила это нелепое юношеское чувство, мимолетно вспыхнувшее между братом и сестрой. Между теми, кто по праву рождения вместе.

И потому не вправе быть вместе.

Никто не узнает, что было на самом деле. Ни Александр, ни тот, кому она доверила таинственное золотое кольцо, до сих пор блистающее на ее большом пальце ноги, ни весь никчемный и ненужный суетный мир, творящий из быта, уюта и притворного счастья иллюзию спокойствия и стабильности.

Жаль, что их чувства остались в них. Александр думал о том задумчивом юноше, как о ком-то другом, чужом и далеком. С улыбкой вспоминая его жаркий пыл, наивные мечты и столь мгновенное взросление, когда буквально в один день он стал творцом мира, как оказалось, столь хрупкого и ненужного, что ему суждено было погибнуть на следующий день.

Этот мальчишка что-то твердил ему об античных богах и королевской крови, о счастье и судьбе, вызывая усмешку и усталость лица. Этот юноша давно погиб. Все мертвое и забытое. Прошлого нет. Но, к несчастью, он выжил.

Вырубив себе пещеру в недрах сердца, скрывая от других свои уродливые шрамы и изувеченные конечности.

Так бывает, когда герой становится чудовищем, и прячется в черной темноте. Так случилось и с Александром. И он в который раз смахнул вырвавшиеся обрывки памяти. Оглядел свою мрачную обитель.

Стол, заботливо ждущий гостей и готовый к чаепитию был заставлен грязной посудой. Пыльный ковер, выцветшее старое дерево и скрипучие доски. Гротескные картины венчали его уют, и лишь окно, в котором светилось серое вечернее небо, в симфонии уныния и запустения казалось живым.

Не включая свет, Александр созерцал сумрак, пытаясь убить накатившиеся чувства и боль.

Глядя на сырость осени и грязь далекого города, и иногда саркастически улыбаясь. Еще чуть-чуть, и можно сойти с ума. А ведь ничего больше нет. Все мертвое. Все, – произнес он, для того, чтобы успокоиться.

х

х

х

Александр любил Марию уже давно, но при всей своей искренности чувств, так и не мог понять, как. Представьте себе марионетку, играющую с кукловодом.