Баггер

Александр именно сегодня понял это на какой-то миг, но к своему сожалению заметил, что ему некуда идти, незачем что-то ломать, и не видя какой-либо иной смысл чего-то иного, он продолжал эту странную беседу, поглощая сладости и кофе, добытое где-то странным существом, грузно восседающим напротив.

– Я слышал, к вам приезжает ваш друг, а вы так безрадостно о нем говорите. Может быть, он болен и несчастен? Или же он мерзок и гадок? В таком случае, вы не лучше своего друга. А может быть, вы собираетесь улыбаться недругу? Тогда я беседую с лицемером.

– Нет, Марк хороший человек, просто замечательный. – интонация выдала что-то внутри, и удар не заставил себя ждать.

– Лучше или хуже?

– Кого?

– Тебя, мой друг, тебя.

– Лучше. – Безразличие вернулось к Александру, но было поздно.

– Лукавите. – священник почти пропел, не отводя беспокойных глаз.

– Нельзя говорить о том, какой человек лучше, какой хуже. Все относительно. Вы слышали о том, что между друзьями не выбирают?

– Но ведь выбирают? Ведь говорят! Бог один, и истина одна, и тот, кто владеет миром, тоже один, а также женщиной, и судьбой, и последним глотком воды.

Твой друг желает отобрать у тебя все самое дорогое… зачем? Да так просто, из прихоти. Выбирайте, Александр, вы или он. Пусть ваш друг очень прекрасный человек, но он неспособен так смотреть на мир, как вы. Так любить, чувствовать и понимать. Он не сможет пользоваться тем, что ему уступят. Не лукавьте, мы всегда выбираем.

– Откуда ты взялся, святой отец? Тебя гнали палками, или по тебе плакали? – Александр за долгое время в первый раз задал вполне разумный вопрос.

– Важно, что я здесь. Вы мое божество, я готов поклоняться и служить. Отдать последнее и вытащить душу.

– У вас в дурдоме все такие?

– Не спешите с выводами, любезный друг. Вы божество, но в самом варварском смысле. Вы просто средство для достижения цели. Я прошу, и приношу жертвы… конечно, это все в переносном смысле.

– В таком случае, я свободен в своем бездействии, я же бог.

 – театральность на миг посетила его жесты, и он величественно откинулся в кресле.

– не совсем. Бог должен либо давать, либо быть грозным и устрашающим. На последнее и не рассчитывайте.

– Так чего же ты хочешь, раб?

– Неужели неясно? У меня толстые неловкие пальцы, дрожащие руки и скверный вкус. Я другой и сделан для другого. Я не могу, в конце концов, видеть мир вашими чужими глазами.