Черная вдова

Как мы можем объяснить? Все, что у нас есть, – это слова. Но наше «мне плохо» совсем не то «мне плохо», что ощущают они. «Давай переживем этот скверный период, дождемся радуги, проговорим конфликт». «Нет, спасибо, на дне моей ямы радуги и примирения уже не имеют значения. Просто убирайся прочь». Как приятно одиночество… как прииииияяяятнооо…. От людей одни беды. Даже если они говорят, что пытаются помочь, на деле они только делают тебе хуже. У тебя и на саму себя не хватает сил, а ты еще растрачиваешься на привязанности.

– Ты – тварь, – застонал Нил. Странная интонация: столько злости, но за ней пустота, и ожидание, и что-то еще. – Если ты уйдешь, то ты – тварь. Я прикончу тебя за это…

– Я устала. Пойми меня. Я невероятно устала. Я не знаю, что еще могу для тебя сделать.

Какая жалкая попытка оправдаться…

– Мне в сотню раз хуже. Как можешь ты бросить меня?

– Потому что жить с тобой – это умирание, Нил.

– А я умру без тебя.

Слова, такие громкие и полные боли, текли сквозь сознание Делоре. Не оставляя даже царапины.

– Дай мне неделю. Только неделю передышки. Я вернусь, Нил, я обещаю, что вернусь к тебе.

– Через неделю тебе будет не к кому возвращаться.

Делоре так отчетливо представила Нилуса, как будто увидела его: спина напряженно выпрямлена, руки скрещены на груди. Он словно колодец, в котором плещется темная вода.

– Сегодня был тяжелый день. Ты решила сделать его еще хуже?

– Таких дней была тысяча в прошлом, но я оставалась, – сказала его жена виновато, и Делоре поняла – она сдалась. – Я останусь сейчас… пока что.

– Поздно.

– Прости меня.

– Поздно. Ты уже бросила меня. Убирайся.

– Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя!

– Нет. Никто не любит меня.

Она плакала.

– Поверь мне.

– Ладно… – долгая пауза. – Я попытаюсь.

– Не говори со мной так холодно.

– А ты заслуживаешь лучшего тона?

– Я люблю тебя, – зарыдала жена Нилуса. – Я не хочу от тебя уходить. Не сегодня. Я подумаю утром, как мне быть дальше, – она замолчала. Потом добавила с обреченностью: – Я хочу уснуть. Спать неделю или месяц. Или – лучше всего – никогда не просыпаться.

– Завтра этого желания не будет.

– Наверное. Я надеюсь… – ее голос сошел на нет. И вслед за ним ушли все звуки.