Черная вдова

Так зачем предавать его ради того, кто обманет своей фальшивой добротой, чтобы позже с искренним безразличием исчезнуть?

Ей не следовало впускать Ноэла в ее жизнь. Он сделал ей хорошо, а потом еще хуже, чем было до него. Впрочем, после него она стала умнее. Никто и никогда больше не разочарует ее – потому что она никому не верит.

– По правде, я рада, что избавилась от него, Нил, – призналась Делоре. Ее шелестящий голос напоминал шорох сминаемой бумаги. – Он частенько доводил меня до белого каления.

Да я была бы рада, если бы он бросал свои носки и рубашки или еще что-нибудь в таком роде! Но нет – он был всегда аккуратным, очень правильным. Я постоянно ощущала его смутное неодобрение, ведь, как бы я ни старалась, я всегда была хуже его. Он не мог простить меня за это. Перфекционисты ужасны…

Нилус слушал ее со спокойным сочувствием.

– Да, я действительно счастлива, что его нет и больше никогда не будет со мной. Уверена, ты ощущал то же, избавившись от своей семьи. Ты поступил правильно.

Они этого заслужили. А у меня еще остается дочь…

Шаги по дому. Все отчетливее… Женский голос. Детский плач.

– Она вредная девчонка. Между нами – мной и Ноэлом, она всегда выбирала Ноэла. Отказывалась меня слушаться… Это странно, знаешь: она вроде меня и любит, я же ее мать, но при этом я совсем ей не нравлюсь. Наверное, будь у нее возможность выбирать, она предпочла бы кого-то другого. Я понимаю, что должна уйти, и хочу уйти. Но мне так сложно ее оставить… она держит меня.

Мерзкий ребенок. Держит.

Женский протяжный вопль, странный, как крик раненой птицы. Невыносимо это терпеть. Когда женщина кричит на тебя, ей просто необходимо врезать. Нилус и врезал: звонкий звук оплеухи, затем женский плач. «Хорошо, – подумала Делоре, – лучше не бывает». Над ней прогрохотали торопливые шаги (у этого дома нет второго этажа, а у того, предыдущего – был; и очень скрипучая лестница). Звуки громкие, с эхом.

– Я не могу так жить! Ты всегда болен, всегда мрачен! Все, что я делаю, неправильно для тебя!

– Ты не можешь оставить меня, – низкий приглушенный голос Нила.

Он одновременно и там, и здесь, в этой комнате, вместе с Делоре слушая семейный скандал, застрявший в пласте времени.

– Они совсем нас не понимают, – прокомментировала Делоре, осторожно укладывая руку под голову. – Считают, нам нужно просто постараться – и все наладится. Но они не способны представить, в каком мы состоянии.