"Отдел 15-К. Отзвуки времен"

На самом деле существа, застрявшие на уровне диких зверей, но при этом не относившиеся к тварному миру, не являлись редкостью. Те же гули большей частью жили на одних инстинктах, совершенно не воспринимая человеческую речь. Максимум могли подделывать детские голоса, для того чтобы заманивать в свои темные и склизкие тоннели доверчивых диггеров-новичков, которые по простоте душевной и отсутствию опыта не могли сообразить, что детям тут, под землей, взяться просто неоткуда. А когда эти бедолаги понимали, куда их занесло, было уже поздно.

Неизвестно, на слова ли среагировала долгопятая нелюдь, или же ей для понимания хватило интонаций, но, помедлив с полминуты, она сделала свой выбор. А именно коротким движением сиганула в окно. Серебро и огонь в очередной раз сработали как надо.

– Ф-фух! – выдохнул Николай, глянул на Женьку. Мезенцева была хоть и бледна, но дышала, что уже неплохо. – Вот же собака какая сутулая! Чуть не провел.

Трюк и вправду был проделан отменный. Если бы не головня, пролетевшая сквозь фантом, успела бы неведомая нелюдь сначала Мезенцеву прикончить, а потом и его. А что? Подошел бы этот верзила со спины, да и свернул шею сражающемуся с призраком оперативнику. И всего делов.

За одним из окон, глазеющих в темноту, что-то скрежетнуло, а после раздался неприятный звук бьющегося о камни стекла. Тварь из Ночи никуда не ушла. Она шаталась тут, совсем рядом, причем непонятно, где именно – то ли там, снаружи, то ли уже снова тут, внутри.

Николай, посекундно ожидавший нападения и потому вертящий головой во все стороны, оттащил Женьку поглубже в помещение, после засунул в костер доски, выбрав те, что подлиннее и разместив их так, чтобы, если что, хватать было удобно. Ну и под конец он еще круг угольком на полу начертил, в середине которого как раз и находились он сам, напарница и костер. Скорее всего, этой твари он что слону дробина, но Пал Палыч не раз напоминал Нифонтову про то, что наши предки всегда знали, что делали.

Ночь длилась долго. Очень долго. Прогорела первая порция досок, потом вторая, и Николай уже начал переживать за то, что до утра топлива может и не хватить. А нелюдь все еще отиралась здесь, рядом.