Распыление. Дело о Бабе-яге

Янек пыжится и пытается совершить еще какой‑то пасс, но тут подлетает Мадам Елена и, взяв его под локоток, начинает что‑то шептать. Янек обреченно внимает. Затем кивает и выходит из‑за стола.

– Извините за причиненные неудобства, – говорит, улыбаясь, Мадам. – Я распоряжусь насчет шампанского… – и пытается увести Янека.

Тот упрямится. Вырывая руку, он стремится рухнуть на своё место, но Елена, не отпуская, тянет его в сторону. Наконец Пьяного удается усадить за соседний стол.

Янек как будто успокаивается.

Хозяйка кивает лакею, тот исчезает и возвращается с полным подносом всякой всячины. Быстро и умело накрывает стол: лафитничек, селедочку, посыпанную зеленым лучком, картошечку, исходящую масляным, прозрачным паром… Мадам Елена наливает по рюмочке и они с Янеком, чокнувшись, как старые приятели, выпивают вместе.

Затем Мадам, клюнув блондинчика в щеку, уходит, покачивая бедрами, а на сцене вдруг раздергивается занавес. Звучит бодрая музыка, из дальних кулис с игривыми визгами выскакивают девушки в коротеньких юбочках и перьях и начинают дрыгать затянутыми в черную сетку ногами. Публика оживляется. Мужчины похохатывают в такт и подкручивают усы, лакеи, молодецки выпятив ливрейные груди, снуют меж столиков, фонтан выбрасывает в воздух хрустальные струи – словом, веселье набирает обороты.

И тут, застав девушек с вскинутыми над сценой ногами, раздается пронзительный вопль. Кричит Янек.

– Елена! – кричит он так, что музыканты, взяв несколько нестройных нот, смущенно замолкают. – А ведь я тебя предупреждал! Я говорил тебе не водиться с этой шушерой! – Янек, пошатываясь, вновь воздвигается над стулом. – И моё терпение на исходе! – каждую фразу он выкрикивает визгливым, надтреснутым фальцетом. – Ты пожалеешь, Елена, что не слушала меня! – та уже спешила с дальнего конца зала, но дело было сделано: все присутствующие с любопытством ожидали новых выкриков.

– Все сволочи! – орал Янек, указывая поочередно то на Дуриняна, то на Цаппеля или Ростопчия. – И ты, и ты, и ты тоже… Коньяк! – он фыркнул в рюмку, как морж. – Ну какой же это коньяк? Так, видимость одна. Уж я‑то знаю. Всё‑о‑о про вас знаю… И повернулся к подошедшей Елене.