Распыление. Дело о Бабе-яге

Чувствуя, как загорается куртка на спине, я упала и покатилась.

И тут на другом конце поляны грохнуло. Выстрел из РПГ! Преследовавший меня дракон трубно взревел и забил крыльями, пытаясь взлететь. В его боку зияла хороших размеров дыра. Еще один выстрел! Затем еще, еще и еще… Два попадания из восьми. Привстав на коленки, высунув голову из травы, я не могла оторвать взгляда от дракона.

Никогда не забуду: черный, чернее ночи, силуэт, подсвеченный алыми всполохами огня. Вот он поворачивается, взмахивая крыльями и задрав голову на длинной, как у лебедя, шее, неторопливо, как в замедленной киносъемке, распахивает пасть, втягивая воздух, и я понимаю, что уже не успею ни убежать, ни спрятаться от огненной струи.

Выстрел – и снаряд входит прямо ему в глотку, расплескавшись там огненным озером. Голову разносит к свиням собачьим.

Ура!!! Победа! Чистое везение, но как красиво… Туша, вздергивая лапами, как безголовая курица, мечется по траве.

Я огляделась. В отблесках пламени просматривалась вся поляна. Дракон, завалившись на бок, еще чуть трепыхался.

Расхрабрившись, я подошла и пнула его по лапе. Затем прижала руку к черному боку, но тут же отдернула: чешуя была горячей.

– Цела?

Рядом возник Обрез. Глаза у него были безумные, совершенно белые. Брови обгорели напрочь, а волосы из‑под закопченной банданы торчали клочьями.

– Ты цела? – повторил он вибрирующим высоким голосом. По лбу у него текла кровь, и Обрез, совершенно не замечая, что делает, вытер её рукой. Недоуменно посмотрел на красную ладонь…

– Я‑то цела! С тобой что? – я попыталась его ощупать, но он меня оттолкнул. – Где Тара?

– Не знаю. После того, как прилетели драконы, мы разбежались. Потом он стрелял в этого, – я кивнула на тушу, – Из РПГ.

– Это я стрелял.

Я не сразу поняла, что он говорит.

– Что? Почему ты?

– Потому, мать твою! – но, посмотрев на меня, он пояснил: – Я, как взрыв услышал – думал, у вас что‑то сорвалось. Взрыватель не тем концом вставили, или еще что… Словом, решил, что вам хана. А тут – драконы. Они возле табора, под пологом ховались. Тихие, как мыши… Я, когда подходящую позицию искал, чуть не вперся к ним сдуру. Едва штаны не обделал.