Распыление. Дело о Бабе-яге

Как там сказала Елена? Серые, скудоумные…

– Успокойся, – Машина ладонь была горячей и твердой. – Они не виноваты. Каждый в отдельности – хороший человек.

– Оттставить самосуд! – рявкнуло над головой. Да так, что с фонарей, как яблоки, посыпались мальчишки.

Толпу осветило электрическим светом. Народ стал расступаться, жмурясь и прикрывая глаза. Через пару минут установилась полная тишина.

Раздвигая толпу, как кит мелкую рыбешку, на площадь выехал броневик. Взревев двигателем и выбросив клуб черного дыма, он остановился рядом с Лумумбой.

– Ну надо же, едрён‑бетон. Кто б сомневался… – Маша, прищурившись, смотрела на полицеймейстера, как кошка на воробья. – Ни одного культурного мероприятия без наших доблестных войск…

Спрыгнув на землю, Штык, прямой, как шомпол, двинулся к Елене. Та, кстати сказать, уже не сверкала голыми ляжками. Лумумба галантно укутал её в свой пиджак, оставшись в закопченной рубашке и шелковом, в незабудках, жилете.

– Милостивая государыня, – официально начал полицеймейстер. – Вы обвиняетесь в незаконном распространении Пыльцы, краже государственного золотого запаса и убийстве градоначальника Кнута Гамсуновича Цаппеля, мага Яна Живчика, а также городского архивариуса Леонида Мартовича Кукиша.

Толпа в ужасе отхлынула.

– Вы не посмеете, – надменно бросила Елена, кутаясь в пиджак с чужого плеча так, будто это был норковый палантин. – У вас нет доказательств.

– Доказательств предостаточно, – громко сказал Штык, обращаясь, в‑основном, к толпе. – Благодаря оперуполномоченному АББА, майору Базилю Мбвеле, любезно согласившемуся расследовать это сложное и запутанное дело, мы наконец раскрыли крупного наркодиллера, орудовавшего в нашей и сопредельных областях. – он выдержал театральную паузу и гаркнул: – Бабу Ягу!

Толпа ахнула. Я усмехнулся: полицейские всегда любили театральщину. Не то что мы, скромные работники невидимого фронта… – и икнул, почувствовав тычок острым локотком.

– Пробку вынь, – шепнула Маша, глядя в сторону.

– Чего?

– Пробку из задницы вынь, говорю. А то лопнешь. От важности.

– И ничего я не… – кровь бросилась к лицу. Ну почему она всё время меня курощает?

– Ой, да ладно, успокойся. Ты тоже молодец, – подняв ко мне лицо, она улыбнулась. Просто так, без всякого злого умысла. На покрытых веснушками щечках заиграли ямочки.