Распыление. Дело о Бабе-яге

– Беда! – я прибавила в голос паники. – Маги подожгли "Пеликан"!

Кровь, запах гари и закопченные волосы придавали словам правдоподобия. К тому же, на мне до сих пор был фартук поваренка.

Отовсюду, как тараканы, начали высовываться люди. Однако сколько народу у нее работает! Никогда бы не подумала.

В узком коридорчике образовалась давка. Толстая тетка, метнувшись в один из кабинетов, распахнула окно и с визгом сиганула наружу. Я выглянула: второй этаж. Внизу – мягкий газончик. Она даже коленки не ссадила…

Вокруг дома плотно стоял народ.

Где‑то вдалеке раздавался звон колокола – кто‑то сподобился вызвать пожарных. От левого крыла, того где кухня, поднимался дым. Из окон вырывались языки пламени. Что характерно: внутрь, спасать имущество мадам Елены, никто не спешил. Даже на тех, кто прыгал из окон, не обращали особого внимания. Они вставали, отряхивались и спокойно вливались в толпу.

Я огорчилась. Какая‑то учебная тревога получается. Никто не кричит, не мечется в панике, заламывая руки, вдоль горящих стен, не швыряется в окна роялями… Скучно.

Найдя глазами пишущую машинку, я примерилась, чтобы выбросить её в окно… И поставила на место. Испортить такую ценную вещь рука не поднялась. Вместо нее взяла тяжелую урну для бумаг, и, размахнувшись, швырнула в стекло. Снаружи наконец‑то послышались крики. Тогда я вскочила на подоконник, и, взмахнув фартуком, заорала:

– Убивают! Люди добрые, не дайте помере‑е‑е‑ть! А‑а‑а‑а…

Сделав вид, что теряю сознание, я рухнула внутрь комнаты.

Может, хоть это придаст событиям ажитации…

Распахивая все двери, что попадались на пути, и время от времени швыряясь в окна разными предметами, я двинулась вглубь здания. Людей больше не видела, все разбежались.

Лестница. Вверх и вниз. Кабинет Елены, помниться, наверху, под самой крышей. Внизу – подвал. Ванька предполагал, что там могут прятать золото. Если я его отыщу, если добуду доказательства… Я решительно затопала вниз по ступенькам.

– А ну, стоять, – ни разу не пришло в голову, что в подвале может быть охрана. Двое огромных, как призовые хряки, дядек. Такие же мордастые, с крошечными, утопленными в сало, глазками. – Чего здесь забыла? – я вовремя вспомнила про поварской фартук.

– Так пожар, дяденьки. Меня за вами отправили… Все уже эвакуировались, – Бабуля говорил, что длинные непонятные слова внушают больше почтения. – Одни вы остались.