Проблемы с драконом, проблемы дракона

На него смотрели девочки — Эльвира и Маргарита, которых надо было доставить к родителям. В дверь кто то стучал, энергично и грубо.

— Удачи вам, ребята, — пробормотал майор, и пошел открывать двери своему отряду захвата. Похоже, они уже готовы были применить таран.

«За неимением дракона применили таран!» — подумал майор и засмеялся.

Он открыл дверь, и на него уставились оперативники.

— Андрей Александрыч, а как вы... — начал спрашивать Семенов, но майор перебил.

— Входим, ребята, аккуратно. Хозяин нас не дождался, но девочки здесь.

Семенов, вызови врача. И экспертов — надо все здесь обнюхать!

Майор распоряжался и командовал, и чувствовал, что его отпускает. Что колдовство и непонятность отходит в сторону. Кончается Ночь, и возвращается нормальная жизнь.

Цернех попытался приподнять голову, но не смог. Движение отозвалось такой нестерпимой болью, что даже висение на копье показалось легкой разминкой перед этим.

— И где же дракон, ученик? — голос портрета пронзил воздух, ввинтился болью прямо в мозг.

Цернех хотел сморщиться, но это тоже было больно.

— Что... — кое-как прохрипел он, и на дальнейшее сил уже не было.

— Ты просто начал возрождаться, но сил не хватило, — пояснил портрет, — Вот и вышло, что нервы есть, а кожи нет. Неприятно, правда?

Цернех с трудом различал его слова, в ушах звенело и бухало, легкие обжигал слишком резкий воздух. А портрет продолжал говорить.

— А где все-таки дракон, ученик? — в тоне слышалось напускное беспокойство, — Ты же обещал привести прирученного дракона и скормить меня! Я уже готов в ужасе визжать перед зияющей пастью!

Цернех разозлился.

Гнев пересилил боль, он поднялся и сел. И тут же увидел, что разваливается на ходу. Тело сформировалось лишь частично, голое мясо кровоточило. Слабость, боль и...

— Ты не усвоил один очень важный урок, ученик, — сказал портрет, и Цернех почувствовал, что к его боли что-то присосалось.

— Силы надо распределять мудро, чтобы хватало. А врага нельзя недооценивать!

— Что ты.

.. — Цернех не удержал равновесия и свалился на пол. От удара загудело в голове, он только усилием воли не потерял сознания.

— Что я делаю? — казалось, портрет удивился вопросу, — Набираю силу. Из страданий, как я тебя учил, помнишь?

Цернех замер на полу, пытаясь остатками своей магии хоть как-то воспрепятствовать учителю. Бесполезно, боль и слабость не давали собраться, и он почти слышал, как его страдания текут и превращаются в чудесную силу.