Проблемы с драконом, проблемы дракона

Виктор подошел ближе, тихо спросил:

— Костик, не переживай ты так. Они мертвые, им все равно, а ты не виноват в том, что вышло.

Помолчал и добавил:

— Надо думать, что делать теперь. Призраки будут думать о прошлом и мстить, а мы, как выберемся из этой белиберды, подумаем, что делать с тобой. Не бойся, мы тебя не бросим.

Костик только тихо вздохнул.

— Он голоден, — тихо сказала Киска-Мяу, которая по своему обыкновению появилась прямо за спиной Виктора.

Тут на шоссе послышался шум мотора, по кустам побежали отблески света фар.

— Вон, майор приехал, — сказала Лена. Виктор кивнул.

— Пойду, встречу его, — сказал он и пошел к подъему. Киска-Мяу снова пропала.

Лена с Костиком остались одни в темноте.

Глава четырнадцатая

в которой маг ругается с портретом, а эльф танцует в темноте

Линии рисунка слабо светились, и он был отчетливо виден в полумраке. Но чтобы разобраться в переплетении фигур, надо было самому быть колдуном. Или охотником на колдунов.

Но в зале не было посторонних, и никто не мог бы понять, что значат эти знаки, символы и фигуры.

Только в нише на стене висел портрет, изображающий важного господина с сурово поджатыми губами и в роскошном одеянии. Руки нарисованного господина, казалось, опирались на нижний край массивной серебряной рамы, а сам он безучастно смотрел в темноту перед собой.

Кроме рисунка на полу и портрета в нише, в зале была еще низкая скамья, бронзовая тренога и огромная закрытая книга, установленная на кафедре. На треноге тускло светился черный кристалл, и все три ее ноги были вписаны в узор рисунка на полу.

Время здесь не ощущалось, никто сюда не приходил. Потом что-то тихо щелкнуло и в воздухе послышался стон. В центре рисунка что-то изменилось, проступило, затуманилось. Снова раздался глухой стон, теперь ближе, и стало ясно, что на полу проступает человеческий скелет. Прежде, чем он проявился окончательно, на нем начали нарастать мышцы и жилы. Линии загорелись ярче, по ним побежало невидимое пламя, кристалл на треноге стал еще чернее.

На полу из рисунка проступил голый мужчина.

Полежал, уткнувшись лицом в руки, приподнялся на локтях. Закашлялся, и словно от этого звука линии рисунка потускнели, стали едва видимыми.

Цернех встал. Потер рукой грудь, то место, куда попал этот тип.

— Где только взял такое... — пробормотал он себе под нос. Подошел к треноге, осмотрел кристалл.

— Допрыгался? — донеслось со стороны портрета. Цернех не обратил внимания, снял кристалл, повертел его в руке, поставил на место.