Проблемы с драконом, проблемы дракона

— Какой магией ты меня держишь? Собрался жрать — так жри, а не мучай!

Костику показалось, что кикимора вот-вот заплачет.

— Уважаемая кикимора, — сказала Лена спокойно, но как-то глуховато. — Мы думаем, что Костик не причинит вам вреда. Если вы не дадите ему причину.

Кикимора квакнула.

Лена видела. Прежде ей никогда не удавалось видеть так отчетливо, но прежде она и не разбивалась на машине с призраком за рулем. Не беседовала с мстительными мертвецами, не выгуливала дракона по ночам.

Она поняла, что кикимора хотела их утопить.

Вон там, чуть дальше было болотце, небольшое, но вполне достаточное. Она почти слышала, как кикимора страдает о том, что великие болота осушены и превратились в небольшие лужи по краям человеческих дорог. Здесь когда-то был заболоченный лес, и кикимора помнила те времена.

— Ты ведь собиралась утопить нас? — спросила Лена. Кикимора моргнула выпученными лягушачьими глазами. Промолчала. Костик тихо рыкнул.

Больше всего Лену расстраивало то, что она не понимала Костика. Каково сейчас мальчику? Весь его мир разом рухнул, разбился и исчез, сам он стал страшилищем, к тому же, немым.

Лена не слышала, что он думает, но была уверена в том, что Костику сейчас плохо, очень плохо.

— Порядок такой, — сказала кикимора. — Ночь, болото, одинокие путники... Как не совместить, хе-хе...

Костик рыкнул громче, и кикимора испугалась, дернулась, словно пытаясь отползти, но осталась на месте.

— Да что у вас за колдовство-то! — кикимора была испугана и возмущена. — Как вы так умудрились?!

— Умудрились что? — Виктор старался держаться спокойно, но Лена видела, что он растерян.

Он тоже никогда прежде не оказывался ночью непонятно где с драконом и кикиморой.

— Это магия, — рядом с кикиморой появилась одна из мертвых девочек. Лена не могла вспомнить ее имени, а если пыталась глянуть на нее внимательнее, то видела лишь ярость, месть и пустоту. Девочки тут не было, только ее обида, ее боль. От этого становилось страшно, но и до слез жалко убитых.

— Сама вижу, что... — заворчала кикимора, но девочка словно не услышала и продолжила говорить после паузы.

— Меня раздели и спели песни. Вон там, на берегу той лужи. Я еще могла умолять, и я умоляла.

Костик накрыл лапами морду. Странное дело, его мимика была почти неподвижной, как у рептилии, но все же эмоции читались без труда. А может, додумывались на основании того, что и так ясно. Вот сейчас Костик еще раз вспоминает, что он стал причиной гибели всех этих людей.

— Я умоляла, а меня не слышали.