Проблемы с драконом, проблемы дракона

И немного огня.

А потом лязгнуло железо где-то в коридоре, и появился Николай Федотович. Рита уползла в угол и вся сжалась, а Эльвира тоже хотела, но... она вспомнила, что в книгах узницы не трусят, они смело смотрят в лицо опасности. А она ведь эльф эфира!

Она встала, выпрямилась, и поняла, что коленки дрожат. Что просто стоять ровно — очень трудно. Стоять изо всех сил — глупо звучит, но так и получалось. Почему-то вспомнилась та тетка с конем, что стояла на помощь — вроде, и на картинке, и стояла, а понятно, что это помощь.

— Храбрая, значит? — сказал Николай Федотович, и тут же засюсюкал.

— Ух ты, какая храбрая девочка! — сказал он, и Эльвире стало противно и стыдно. И очень страшно.

— Главный ритуал нам придется отложить пока, но сейчас мы с вами сделаем маленький, — сказал Николай Федотович, — Малюсенький такой, просто чтобы капельку магии добыть.

В руках у него блеснуло лезвие ножа, а Эльвира почувствовала, что вот-вот упадет.

— Смотрите, девчонки, сейчас фокус покажу! — сказал он, и ножом надрезал собственную руку. Кровь капнула на пол.

— Веселый фокус? — спросил он, — Смотрите, что дальше будет!

В кровавой лужице что-то зашевелилось. Поднялось на тонкие ножки, сделало пару шагов. Открылись и выпучились равнодушные глаза, заострились жвалы.

«Паук, — поняла Эльвира, — Паук, а мы тут мухи для этой твари.

— Иди-иди, маленький мой, — Николай Федотович ворковал так ласково, словно обращался не к пауку, а к собственному ребенку, и от этого становилось еще более не по себе. Паук начал расти, словно надувался — то ли от ужаса девочек, то ли от ласки своего создателя. Первоначально алое брюшко потемнело, стало багровым, потом темно-коричневым. На гладком панцире проступили жесткие волоски, к паре глаз добавились еще несколько мелких и таких же пустых и равнодушных.

Эльвира поняла, что ноги подогнулись и она села прямо на пол. Паук с противным скрипом протиснулся между прутьями решетки — просто удивительно, как ему удалось это, он сплющился в том месте, где проходили прутья, как воздушный шарик.

— Не бойся, храбрая девочка, — сказал Николай Федотович. Он словно сдерживал смех и смотрел на происходящее с явным удовольствием, — Он не съест тебя. Он только откачает немного магии. Из твоей боли.