Проблемы с драконом, проблемы дракона

Вдруг в голове с оглушительной силой возник вопрос — как так вышло, что он, лучший из магов Саальденской Академии, оказался здесь, в этом вонючем зале? Здесь никогда не исчезал запах пота, резины и дешевой девочковой косметики. Здесь было место веселых и глупых, место, где детишки бездарей прыгали и выпендривались друг перед другом. Место, где пасутся мирные и травоядные. Что он, старый волк, делает тут? Он попытался напомнить сам себе, что он сюда и пришел охотиться на глупых и веселых, на милых и простых... Но чувство, что охотятся на него не проходило.

Где-то вдали слышался звук рога, и даже на миг показалось, что слабо ударили в твердую, тугую землю копыта.

Он с силой провел по лицу ладонью — стер пот, стер страх. Сосредоточился.

Что-то происходило, и это требовало действий. Цернех усилием воли выгнал из воображения лишнее. Некому на него охотиться. Некому!

Медленно вернулся в кабинетик рядом со спортивным залом. Не глядя покидал свои вещи в большую спортивную сумку, в последний раз окинул взглядом помещение — не осталось ли каких либо улик.

.. Нет, ничего не было. Чистота, пустота и беспорядок покинутого места. Сжечь бы это все, но сейчас слишком много хлопот и без этого.

Он вышел, молча прошел по ночной школе, открыл дверь своим ключом и побрел к своей машине.

— Федотыч, ты это... — послышался чей-то голос сзади.

Цернех оглянулся. Кто тут такой смелый? Сторож. Пожилое ничтожество, наверняка алкоголик, пустое место. Одинокий пенсионер, его тоже никто не хватится.

— Что такое Михалыч? — спросил Цернех, чувствуя, что произносит невнятно.

Словно напряжение последних дней раздуло его горло и застряло тугим комом. Сторож не испугался, наверное, не видел Цернеха в темноте. Слепое ничтожество.

— Так ведь, Федотыч, ключи сдать надо, — сказал он.

Нельзя убивать, — напомнил сам себе Цернех. Да, старого дурня не хватятся, но Костик сбежал, и неизвестно заранее, насколько придется задержаться. Только полиции не хватает на хвосте. Повезло дурню. Повезло.

Цернех достал связку ключей и бросил сторожу.

Сел в машину и уехал.

Михалыч посмотрел ему вслед, покачал головой. Поставил к стене обрезок железной трубы, который все это время держал в руке. Не на виду, но так, чтобы был рядом. Спокойнее как-то с ним. Мутный тип, этот Николай Федотыч. Очень мутный.

Кряхтя нагнулся, подобрал связку, запер двери. Уже повернулся, чтобы уйти в свою комнатушку, где его ждал чай и телевизор, но вдруг нахмурился — ему послышался глухой дробный стук.