Проблемы с драконом, проблемы дракона

Виктор торопливо, чтобы не успеть испугаться и передумать, шагнул к окну и выбрался на карниз. Держаться было неудобно, и он выпустил из рук нож, что дала ему демоница, и невольно проследил за ним взглядом.

Черный клинок, кувыркаясь, полетел вниз, а Виктор понял две вещи.

Первое, что нож словно тает под солнечным светом.

И второе, что до земли очень и очень далеко.

«Вот же влип!» — подумал он, и затаился, стараясь не соскользнуть вниз.

Господин Шильт не сразу понял, что все пошло не так. Сперва все шло хорошо — Костик яростно махал крыльями, внизу плыли пригороды Саальдена, впереди угадывалась Башня Академии.

Не видна, ее так просто не увидеть, но господин Шильт знал, как ее найти.

Когда внизу оказались ремесленные кварталы, Костик вдруг замедлился. Сделал круг, потом еще один. Господин Шильт не решался спросить, в чем дело, а сам никак не мог разглядеть внизу ничего особенного.

Какие-то люди копошились, что-то делали, но слишком далеко, чтобы понять кто и что. На миг господин Шильт даже подумал, что, возможно, дракон просто проголодался.

Если б это был не Костик, поведение однозначно следовало бы понимать именно так, но чтоб Костик стал охотиться на людей?

Господин Шильт даже оглянулся на кошку, словно искал совета. Потом понял нелепость этого жеста и стал смотреть вниз.

А Костик начал стремительно снижаться. Господин Шильт подумал, что именно так снижается атакующий дракон — стремительно и страшно. В самом деле, стало не по себе — слишком уж быстро приближалась земля.

Словно острые крыши и твердые камни бросились навстречу дракону. Но прежде, чем господин Шильт успел по-настоящему испугаться и зажмуриться, Костик мощно и громко хлопнул крыльями, замедлил падение, и почти мягко сел на задние лапы.

Посреди небольшой площади, заполненной людьми. Толпа была вооружена палками и различными орудиями — косы и копья, цепы и дубины. Шильт не сразу сообразил, что это и есть обещанные бунтовщики. Не понятно было, зачем Костику надо было опускаться к ним, да и сами они выглядели жалко.

Вокруг колыхались волны страха и возбуждения, и Шильт вспомнил, зачем он здесь. Страх — это, конечно, не боль и смерть. Силы в нем ничтожно, но не в положении господина Шильта было выбирать. Он торопливо настроил себя на впитывание чужой силы, и та потекла тощим ручейком. Беда была в том, что Шильт и не решался полностью отдаться этому жалкому ручейку — Костик мог потребовать переводчика в любой момент.