Проблемы с драконом, проблемы дракона

Она вдруг поняла, что до сих пор воспринимала происходящее не с отвагой или мудростью, а с апатией. Вспомнила, как как-то Муська всерьез заболела, и тоже была безразличной ко всему, и только когда лекарства начали вытягивать кошку к жизни, она стала реагировать — отбиваться от уколов, орать, возмущаться. Начала чувствовать боль.

— Жизнь — это боль, верно, — отозвалась спутница на невысказанные мысли.

Лена осторожно улыбнулась. Стало не по себе, но ее пугала не странная обстановка, словно выдернутая из чьего-то кошмара, не бредовость образов и даже не зеркальная собеседница, хоть она и пророчила всякие страсти.

Лена вдруг поняла, что больна, и здесь, без лекарств, без лечения — скорее всего, смертельно.

Дни шли. Медленно, тяжело и однообразно. Лена все реже приходила в себя, постоянно дремала, и немного бредила. Что-то бормотала, но Виктор не мог разобрать, что. И к чему. Если это и были пророчества, то он их не понимал.

Костик каждый день летал на охоту, приносил добычу и отдавал в уплату за постой хозяину дома.

Виктор так и не запомнил, как зовут этого угрюмого мужика, да и плевать ему было на его страхи. Хватало своих.

Лена. Мысль о том, что она умирает никак не желала уходить. Виктор старался гнать ее, но... ни лекарств, ни врача... даже градусника нет!

Сперва Виктор суетился, пытался что-то делать — бесконечно поправлять одеяла, приносить горячее питье, сидеть рядом... Он отчетливо представлял себе, как Лена утром проснется, улыбнется и встанет. Как она пошатнется от остаточной слабости, и как он подхватит и обнимет ее.

..

Потом накатила апатия и безнадежность. Он продолжал делать все то же, но уже не ждал, что утром произойдет чудесное исцеление.

Это было ужасно, словно темное, глубокое облако накатило на разум, и тот отключился. Виктор действовал как автомат. Поправить одеяло. Принести кружку. Помочь сесть на ведро и вынести его потом.

Все это в полутемноте и вони, в духоте и безнадежности.

Но все же разум не мог слишком долго быть в таком состоянии.

Виктор начал искать дело, которое бы заняло место мрачного отчаяния, и вспомнил про балласт. Лена сказала, что они здесь для равновесия, и Виктор гнал от себя мысль о том, что если бы они просто вернулись, она бы не заболела.

Если бы, если бы...

Если бы он тогда не пошел туда, если бы не пошел бы за Леной... Слишком много «если», слишком много «бы»...

А здесь и сейчас у них есть дело — быть балластом для равновесия Костика — так взялся уговаривать себя Виктор.