Сияй, Бореалис! Лоскутки

Кита колебался между тем, чтобы стать друзьями, и тем, чтобы остаться, как и прежде, тенью, которая просто следует повсюда. Для него казалось немыслимо иметь что-то общее с ней, иномирянкой из соседнего дома, у которой вместо прорех в сердце сияли лучи солнца. С другой стороны, он жаждал дружбы только с ней, абсолютно другой. Не более того. Дорого ли стать на мгновение обычным подростком, а не вместилищем разгневанного Лиса? Кита устал от всех этих тайн, ровно как и от собственного бессилия что-либо изменить.

Тогда Аимо откликнулся.

Выходит, что его личность не исчезла. Значит, ещё можно вернуть Аимо – тогда и сияние Бореалиса тоже можно…

Если бы только Лирет знала, какой бы была её реакция? Стала бы она вообще помогать? Посчитает, что бред, что никакого Лиса не может быть в разуме. Тягостней всего было остаться наедине с собственным кошмаром в голове. Только та музыка могла унять боль и укротить Лиса. Быть может, мелодия Лирет проникла настолько глубоко, что Аимо немного себя вспомнил?

С наступлением зимы город, казалось, нисколько не менялся: всё такой же солнечный, ясный, приветливый и непомерно чужой для мрачной душонки.

Здесь никогда не бывало лютых скрипящих морозов, как на севере. Снег покрывал улицы тонкой пыльцой, таял или же затвердевал в корочку. По замёрзшим хрупким лужицам топтались дети.

В последнее время класс стал более сплочённым, что ли. Наверняка все предвкушали путь во взрослую жизнь и теперь хотели запомнить последние школьные мгновения, позабыв все старые обиды. Каждые выходные ребята куда-то выбирались: то на каток, то гулять по городу.

Кита знал, что ему нет места среди этого веселья.

Что на них только нашло?

Парень вышел вечером из дому. Заперев дверь, он зазевался, не заметив, как рядом возникла Лирет.

– Пойдём с нами, Кит! – она была в прекрасном настроении. – На каток – пошли, а?

На неё, как и на всех, тоже что-то нашло. Кита поморщил нос, демонстрируя своё нежелание куда-то выбираться.

– Не пойду, мне неинтересно, – пробормотал он, пряча руки в карманах.

– Ты с нами не ходил никуда, жалеть потом будешь. Давай, пошли! – та схватила его за шарф и потащила за собой, как собачонку на привязи. – Хватит киснуть.

Скорее, Кита сам себя заставил пойти. Он плелся позади одноклассников, разглядывая стоптанный снег под ногами. Впереди шептались девчонки:

– Ты, что ли, отмороженного позвала? – спросила Карише. – Сама же рассказывала, сколько гадостей он наделал.

– И что, теперь всё это помнить? – дала отпор Лирет.