Пряные дни

Разумеется, она оказалась права, и вскоре Николай собрал капельницу, подвесив ее на гвоздь, предусмотрительно вбитый в стену над кушеткой. Должно быть, он оказался здесь не случайно, и его регулярно использовали вместо кронштейна. Пока парень устанавливал катетер, он получил в свой адрес очередную порцию беззлобных проклятий, поскольку далеко не сразу смог попасть в вену, да и после едва не забыл стравить из трубки воздух.

– Ну, слава богу! – облегченно вздохнула Оксана, когда он, наконец, закончил свои манипуляции, и капли начали отмерять свой ритм.

– Спасибо на добром слове, – буркнул Николай в ответ. – Дальше-то что?

– Мы с Женей тут управимся, а ты иди, посторожи. Возьми пистолет у меня сзади за поясом.

– Я не оставлю тебя здесь одну с этим!… – попытался воспротивиться парень, но мать не дала ему развернуться.

– От него меня защищать не нужно, я Жене доверяю, у нас сейчас другие проблемы! В отличие от него ты прекрасно представляешь себе, с кем мы имеем дело. И именно поэтому на часах будешь стоять ты! Забирай пистолет.

Насупившийся Николай вытащил пистолет у Оксаны из-за пояса.

– Осторожней с ним, он заряжен и взведен! – предупредила она его. – Предохранитель автоматический, так что просто наводишь и спускаешь курок.

– Мне что, стрелять во всех подряд?

– Не валяй дурака! Тем более что обойма не полная. Я патроны не пересчитывала, но палить в белый свет в любом случае не стоит. Если на огонек забредет кто-нибудь из местных, постарайся обойтись без лишнего шума и кровопролития.

– С удовольствием! – криво ухмыльнулся Николай и, одарив Евгения угрюмым взглядом, скрылся за дверью.

– Э-э-э, – напомнил о себе журналист, – вы предлагаете зашивать вашу рану мне?!

– Ты видишь в комнате кого-нибудь еще? – проворчала Оксана, не открывая глаз. – Хоть штопать, надеюсь, ты умеешь? Бабушка научила?

– Но, в самом деле, почему я, а не Николай?

– Я уже объясняла, да и какой хирург по доброй воле согласится оперировать своих родных или знакомых?

– А постороннему человеку вы, значит, доверяете?

– Приходится, – вздохнула девушка, – кроме того… тебе сколько лет?

– Тридцать один, – недоуменно ответил Евгений.

– А Коле – восемнадцать. В таком возрасте люди склонны к резким и импульсивным поступкам и движениям. Столь деликатные процедуры молодым, как правило, не доверяют.