Пряные дни

Ранение было неглубоким и само по себе не особо опасным, если бы не сопутствующее кровотечение, которое не сразу удалось остановить. Да и потом вместо постельного режима и полного покоя они устроили вместе с раненой Оксаной многокилометровый марш-бросок через лес. В таких условиях сложно говорить о каком-то заживлении. Кровь сочилась до сих пор, струйками сбегая по обнаженной груди лежащей на боку девушки и капая на кушетку. Спохватившись, Евгений взял еще пару обрезков марли, смочил их перекисью водорода и обложил ими рану.

– Ну, что там? – спросила у них Оксана, не имея возможности посмотреть самой.

– Царапина, – успокоил ее подошедший Николай с двумя шприцами в руке, – кости не задеты.

– Вот счастье-то, – вздохнула его мать. – Приготовил? Вкалывай. А ты, Жень, запасись пока иголкой, нитками и пинцетом.

Евгений с детства ненавидел уколы и все, что было с ними связано, а потому с радостью ухватился за возможность не смотреть на процесс. Он вернулся к шкафу и принялся осматривать его полки в поисках хирургических игл.

Тонкие иголки, изогнутые, словно зубы фантастической стальной акулы, нашлись в маленькой коробочке вместе с катушкой ниток. Вдев обрезок нити в одну из иголок, показавшуюся ему наиболее подходящей, Евгений сложил свои находки вместе с пинцетом и ножницами в оббитый эмалированный лоток и обдал все кипятком из чайника.

– Вот, – он поставил лоток на тумбочку у кушетки, – приготовил.

– Умница, – Оксана осторожно ощупала свой бок. – Вроде бы действует, уже не чувствую ничего. Можно начинать.

– Начинать что? – от нехорошего предчувствия у журналиста похолодело внутри.

– Сначала промой рану. Кипяток еще остался?

– Да, но… быть может лучше Коля?

– Не дрейфь! – Оксана махнула на него рукой, и повернулась к сыну. – Коль, найди физраствор, глюкозу и сделай мне капельницу.

– Не слишком ли многого ты хочешь от ветеринарного кабинета?

– По-твоему здесь на всю ферму нет ни одного пьяницы? И у врача в хозяйстве нет капельницы и глюкозы? Брось! – она опустила голову на кушетку и устало закрыла глаза.

Николай скрылся в глубинах шкафа, и оттуда донеслось его недовольное бормотание. Евгению же ничего не оставалось, как вооружиться куском марли и, борясь с подступающей к горлу тошнотой, заняться раной Оксаны.