Пряные дни

Ай! Уй! Что за колдобины?! Куда это мы забрались?! Что они задумали?!

Остатки здравого смысла, что еще уцелели в голове у Инанны, из последних сих цеплялись за мысль, что Оксана не посмеет поднять руку на родную мать, но уверенность в этом таяла с каждой минутой. Облава не созывается только для того, чтобы припугнуть или проучить виновника. Она заканчивается только его смертью, и Оксане это прекрасно известно. После того, как Инанна столь сурово сама обошлась с собственной дочерью, ей не стоило теперь всерьез рассчитывать на ее снисхождение.

Если ей суждено сегодня расстаться с жизнью, то следует принять свою смерть достойно, как подобает Старейшине рода Сванссен, однако Инанна не ощущала в себе твердой решимости умереть с высоко поднятой головой. Она все отчетливей осознавала, что вот-вот окончательно скатится в темную пучину паники, но ничего не могла с собой поделать.

Машина остановилась. Глухо хлопнули двери, и откинувшаяся крышка багажника окатила Инанну волной свежего воздуха и света, который после кромешной темноты немилосердно слепил глаза.

– Все, приехали! – темный силуэт Оксаны загородил небо, ее сильные руки подхватили собаку и выволокли наружу. – Пойдем, прогуляемся немного.

Девушка бросила оборотня на землю, навалившись на нее сверху, достала нож и в несколько взмахов разрезала опутывавшие Инанну веревки. Не успела та опомниться, как Оксана схватила ее за переднюю лапу и начала заламывать ей за спину.

– Давай, Гюльчатай, покажи личико! – процедила она сквозь сжатые зубы.

Инанне вдруг резко расхотелось вновь превращаться в человека. Пребывая в зверином обличье, у нее оставался хоть какой-то шанс отбиться и убежать, по крайней мере, имелись клыки, чтобы огрызаться. Но Оксана исключительно хорошо знала свое дело, продолжая выворачивать ее лапу. В какой-то момент боль стала невыносимой, Инанне даже показалось, что ее кости уже начали трещать. Она взвыла, содрогнулась всем телом и обернулась уже немолодой, худой и костлявой женщиной.

– Вот так-то лучше! – остатками веревки Оксана быстро скрутила ей руки за спиной и связала ноги, после чего подхватила свою мать и усадила на землю, прислонив спиной к толстому бревну. – Теперь можно и побеседовать.

Ирена ответила ей затравленным взглядом исподлобья. Выглядела она жалко. Лицо ее покрывала пыль, темнеющая мокрыми пятнами на лбу и висках, ее роскошные волосы все перепутались, и из них торчали застрявшие сухие травинки и листья.