Пряные дни

Он и сейчас ощущал, как горит его лицо, как гулко стучит в ушах кровь, и как предательски пересохло у него во рту. Лгать и выдумывать вежливые и тактичные отговорки не имело смысла.

– С первой же минуты, – прохрипел Евгений и судорожно сглотнул.

– Так что же тебя удерживает? – Оксана подалась вперед, и он ощутил тепло ее дыхания. – Требуется немалая сила воли, чтобы продержаться рядом целые сутки и не поддаться искушению.

– Дело не в силе воли, а в моем страхе, – у Евгения вырвался сдавленный смешок.

– Я же знаю, кто вы такая на самом деле.

– В данный момент я – стопроцентная женщина, – она приблизилась еще немного, и рубашка соскользнула с ее плеча, обнажив грудь, – все остальное неважно.

– Я… я так не могу! – журналист попытался отстраниться, но рука Оксаны обвила его шею и удержала на месте.

– Попытка к бегству? – насмешливо промурлыкала она, касаясь губами его уха. – И далеко собрался?

Евгений понял, что проиграл. Чертовски сложно сохранять волю к победе и продолжать биться, когда побеждать, по большому счету, нет никакого желания.

Скорее наоборот.

От каждого прикосновения Оксаны он вздрагивал как от удара электрическим током. Ее бархатный голос обволакивал и лишал способности соображать. Теплые губы девушки скользнули по щеке Евгения, и она подарила ему долгий страстный поцелуй. Ее пальцы неспешно расстегнули пуговицы его рубашки.

Мягко толкнув его в грудь, Оксана повалила Евгения на кровать как безвольную тряпичную куклу. Она взмахнула рукой, загасив свечу, и в темноте журналист почувствовал на себе приятную тяжесть ее тела.

Он осторожно, словно чего-то опасаясь, обнял девушку, лаская ее обнаженную спину своими подрагивающими от возбуждения руками, и над самым ухом услышал ее еле слышный шепот:

– Того, что будет дальше, тебе лучше не видеть.

А потом… потом для Евгения ничто уже не имело значения. Ни то, как тело Оксаны в его объятьях иногда судорожно вздрагивало и покрывалось жесткой шерстью. Ни то, как в его ухо то и дело впивались острые клыки, а его плечи царапали длинные когти.

Ни то, как ее тяжелое дыхание временами переходило в глухой звериный рык. Ничто на свете более не имело для него ни малейшего значения…

Глава 18

Как только Кирилл шагнул в зал, дискуссия, глухой гул которой доносился из-за дверей, немедленно стихла.

Раньше в этом просторном помещении проводили балы, и пары кружили по лакированному паркету под звуки настоящего оркестра.