Напряжение

— Я начал процедуру усыновления Семена. После окончания учебного года мы уйдем оба.

— А я?! — обиженно вздернул я подбородок.

— Тебя я не могу усыновить, — извиняясь, понурил он голову. — Я же говорил — тебя вроде как и не существует. А так бы — обязательно.

— А Семена почему? — проглатывая обиду, шмыгнул я.

— После девятого класса интерната его никуда не возьмут. Интернатским стараются отказывать. Ему надо учиться в хорошей школе, не здесь, — сухо отламывал фразы дядька. — Я переведу его в другую школу, у меня хватит для этого возможностей.

— Да.

— Тем более что я тебе не сильно хороший помощник, — помахал он клюкой в воздухе. — С каждым годом ходить все сложнее. А Семен — молодой и умный, ему легче. Он станет взрослым раньше тебя и сможет опекать, передавать посылки, сахар. Тайком.

— Получается, Семен мне не из-за книжки помогает? — уставился я в пол и ковырял носком кед крашеные доски.

— Да, это я с ним поговорил, — признался сосед, — и он согласен и насчет школы, и дальше…

— Вот так вот поверил и согласился? — недоверчиво приподнял я бровь.

— Он взрослее, чем кажется. Есть такие скучные взрослые слова, как «конкурс на поступление», «блат», «льготы»... Ты не ведаешь их значений, а Семен уже начал о первом из них задумываться. Без второй вещи Семен не сможет поступить в университет. С третьей сможет — но ее смогу дать ему только я, отец-одиночка инвалид.

— А? — не понимая, переспросил я.

— Он сможет учиться в хорошем университете, если я его усыновлю, — расшифровал дядя Коля. — Поэтому согласился.

— Понятно… А он знает про меня?

— Нет, — коротко качнул сторож головой. — И ты не говори. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Это если я всю физику выучу — вообще спать не буду?!

— Это поговорка, — отмахнулся дядька. — Не знает — переживать не будет. И выдать тебя не сможет.

— Он не станет, — убежденно произнес я.

— Я тоже так думаю, но давай не рисковать.

Сторож некоторое время молчал, разглядывая поверхность стола и размазывая капельки воды пальцем. Показалось — решал, говорить мне что-то или умолчать.

— А еще, когда придет время вытаскивать тебя отсюда, мне лучше быть давным-давно уволенным, — все-таки сказал он. — Знаешь, что такое месть?

— Ага. Это то, что Машк сделал с вашими тапками, — согласно качнул я головой.

— Ну вот... Что-о?

Я бы пояснил, но в этот момент срочно доедал остатки вафель.