Ведьмочка

Теперь тоскливых. Когда они были тревожными, я предпочитала пить на ночь успокоительное, лишь бы не слышать по ночам их шепота в своих ушах. Из дома напротив в моё окно робко заглядывал крохотный огонёк чужой люстры. Кого-то так же, как меня, обнимала сейчас за плечи подруга-бессоница.

На крыше того же дома, закутавшись в черничный плащ, сидела луна. Её серебристо-голубой свет выхватывал из темноты спящего рядом со мной моего Любимого человека. Он спокойно и ровно дышал во сне, обнимая меня. Счастливый… В соседней комнате заворочался мой сын.

Наверное, луна хотела и его погладить по щеке, а он спрятался от неё в тень, отвернувшись к стене.

Старшая сестра Ярославы смотрела мне прямо в глаза и словно спрашивала: "Что же ты? Не уберегла… Не защитила…" А я молчала. Мне нечего было ей ответить. Я вдруг почувствовала, как по моим вискам побежали горячие ручейки, исчезая в расплескавшихся по подушке волосах…

Почти полгода назад, когда мы всей семьёй ездили отдыхать на море, а заодно проведать родственников моего Любимого мужа, мне на сотовый пришло сообщение от Люси: "Возвращайся скорее.

Беда". После нескольких тщетных попыток дозвониться до родного города, бросив всё, мы примчались домой. Я ожидала чего угодно, но только не этого.

Яру поместили в психиатрическую клинику, Люся мне даже диагноз сказала, но я была в таком шоке, что запомнить его не смогла. Да для меня в тот момент было важным другое: в психушку её отправил Олег. И, узнав об этом, я потеряла дар речи.

От того, чтобы не натворить глупостей, меня опять же удержала Люся: уже на выходе из своей квартиры она схватила меня за плечи и сильно встряхнула:

- Подожди! Послушай меня! – кричала она мне в лицо. – Я говорила с ним! Он не смог! Понимаешь? Просто не смог её принять такой, какая она была! Он старался. Честно старался. Но не смог. Он только хотел ей помочь. Сейчас он тоже убит горем, так же как и мы.

- Он мог бы просто отпустить её!

- Нет!... Не мог... Ты же знаешь, что такое любовь… Он слишком любил её…

И вдруг мой рассудок, больше не сжигаемый дикой яростью, багровой пеленой застилавшей мне глаза всего минуту назад, как хороший компьютер, выдал мне страшную догадку, от которой ноги мои стали ватными.

Я попыталась прогнать её прочь, но она острыми когтями вцепилась в моё сердце.

- Почему ты всё время говоришь о ней в прошедшем времени? – через силу проталкивая слова сквозь онемевшие губы, спросила я. Люся молчала.