Конфидент

– Ой! По учёбе или он всё-таки начал делать авансы? Только не впаривай мне, что так удивлена, так удивлена! Ты прекрасно знала, что он положил на тебя глаз.

– А я на него – член, – ответила Кира.

За стойкой едва слышно хрюкнула Виринея, которая делала вид, что ничего не слышит и не слушает, а согнанный со стула томный юноша стрельнул на подруг взглядом. Он никуда не ушёл, подпирал прилавок плечом, изредка прикладываясь к своему коктейлю. Прилежно употреблял его через трубочку, словно впервые зашёл в бар, а раньше знал, как люди выпивают, только по картинкам в интернете.

В зале потихоньку гомонили, постукивала посуда, иногда шелестели шаги, плыли знакомые запахи – шла привычная жизнь. Кира лишь теперь впустила ей в потрясённый разум, создала для разговора подходящий фон.

– Ну иногда мне кажется, что он у тебя есть, Денёва, – проворчала Матильда, щедро прикладываясь к стакану. – Чем тебе не угодил этот мужик: красив, богат, при должности и не без способностей.

На этот раз хрюкнул томный юноша, а Виринея вздохнула и задумчиво обслужила клиента, который подгрёб за спиртным от столика. Кира подождала, пока мужчина вернётся к своей компании. Прочие свидетели непростой беседы почему-то её не беспокоили.

– С лапами полез, – сообщила Кира подруге. – Хотя его не просили, более того – ясно сказали «нет!»

– Ну мудак, – переквалифицировала Матильда первоначальный диагноз. – Все они мудаки. Не терпится. Можно же убежать в смущении, а потом тихо решить, до каких пределов и слоёв обороны эти липкие ручонки допускать.

Кира вспомнила наглые, мерзкие прикосновения и содрогнулась. Не помог чай. Впрочем, он уже остыл.

– Я дала ему по роже.

– Э-э-э… Ну… Некоторым нравится.

Юноша наблюдал с интересом. Соломинка позволяла ему пить коктейль неопределённо долгое время.

– Этому как-то не зашло. Оборзел, проще говоря.

Рассказывать не особенно хотелось. Внутри стыл туманный холод. Вроде бы шла по улицам, не цепляла его, не тащила за собой – сам привязался.

Жеранский повёл себя так, что настигшая тогда Киру оторопь не отпускала до сих пор. Словно прекрасный бутон развернулся и вместо душистых лепестков явил миру вонючую гниль. Нет, в драку профессор более не лез. Не иначе сообразил, что эта девушка, почти равная ему ростом и разворотом плеч, вполне способна дать настоящий отпор, а не ограничиться кокетливым женским копыханием.