Конфидент

Кира искренне раскаивалась в собственной несдержанности. Ровно до того мгновения, когда пострадавшее лицо дёрнулось в злобной гримасе, даже не успев односторонне покраснеть. Академические уста извергли такой поток грубой брани, что Кира растерялась. Жеранский усилил напор, проще говоря, схватил её за руку и попытался заломить. Или насовсем оторвать – разбираться оказалось некогда. Сработали рефлексы. Кира освободилась, отступила на шаг. Непросто продолжать драку с преподавателем, даже если он ведёт себя как мудак.

У Жеранского был шанс отступить. Утратить доверие, но сохранить базовый набор приличий. Кира постаралась бы с облегчением забыть неприятный инцидент. Завершить конфликт миром. Не получилось.

Вспоминать, что было дальше, не хотелось от слова совсем.

Сзади зацокали по плиткам пола каблуки, потянуло знакомым запахом. Внезапное появление подруги вызвало одновременно досаду, поскольку мешало сосредоточиться, и облегчение, потому что отвлекало от мрачных мыслей. Спорить с судьбой всяко не стоило, когда она посылала подмогу.

Матильда взгромоздилась на соседний стул, бесцеремонно прогнав с места томного парнишку (он вяло подчинился), оценивающе оглядела товарку.

– Что стряслось, болезная? На тебе же лица нет!

В своей банальности Матильда была почти совершенна. Одевалась как положено: мини-юбки, чулки, каблуки – всё женственно, всегда макияж. Ругалась умеренно, выражалась обыкновенно. С мужчинами кокетничала, пусть без большого усердия. Не леди, но дама, хотя в чём тут разница Кира понимала смутно.

Вела себя классически, пока ей не надоедало. Собственно говоря, внутри Матильды всегда жил вольный зверь. Он чувствовал себя уверенно при любых обстоятельствах, но большей частью дремал себе, не мешая хозяйке играть в девушку чьей-то мечты. Они ладили.

При всей обыденности речевого оборота проступило в нём глубинное, и Кира коснулась пальцами щеки, проверяя на месте ли её юная свежая плоть, или отвалилась кусками, обнажая фрагменты черепа.

– Поругалась, – ответила она, инстинктивно стремясь свести ситуацию к бытовой.

– С кем?

Глядя на широко распахнутые глаза подруги, Кира привычно содрогнулась где-то внутри, представив в действии все эти кисточки щипчики и помазки, болтавшиеся недавно в такой опасной близости от бесценных органов зрения. Нанесение макияжа представлялось ей отважным, хотя и совершенно бессмысленным предприятием.

– С Жеранским.

Жёстко хлопнули накрашенные ресницы.