Конфидент

Матильда оглянулась на мужчин, шагнула, явно преодолевая сопротивление сгустившейся среды, к двери. Увидела она что-то или действовала от отчаяния, но развернулась, относя назад плечо и швырнула своё ненадёжное оружие за дверь, снизу, по-девчачьи, но из-за приземистого узкого проёма иначе бы и не получилось.

Камень жахнул во что-то неживое, твёрдое, но Жеранский и Герман или один из них на мгновение смутились, ослабили нажим, и Гарев сумел подкачать в воздушную стену Димы немного своего огня. Стало чуть легче дышать.

Лёгкие жадно хватали воздух, ловя нестойкий шанс. Гарев понимал, что другого не будет, ещё немного, и защита совсем падёт, и тут снаружи донеслись крики.

Сначала заорал кто-то один. К мужским воплям присоединился женский визг, поднялась невидимая с носилок сумятица, но этот скандал откровенно помогал осаждённым, сбивал чужой настрой и Гарев радовался отсрочке, хотя и не понимал её причины.

Матильда опять сориентировалась быстрее всех. Вскочив на подоконник уцелевшего окна, она припала к явно хорошо ей знакомой щели в ставне, напряглась, вглядываясь в наружный мир, а потом внезапно разразилась смехом.

Покрасневший от натуги Дима едва к ней не присоединился, только Гарев, не теряя головы, продолжал тянуться к врагам, пытаясь разгадать следующий ход, не надеясь на мимолётную удачу.

– Там похороны! – выдавила из себя Матильда, она захлёбывалась хохотом, с трудом могла говорить. – Покойник… вылез из гроба, только крышка отлетела и бежит сюда… Гонит на нас скорбящих! А иные сами бегут, за ним – ловят!.

. Что сейчас будет!

Это да, магия магией в обычной жизни, но к таким нетривиальным вещам, да ещё днём, горожане не привыкли. Волна скандала катилась к часовне, и Жеранский с Германом оказывались в середине чужой суматохи. Нападать сейчас, особенно если потом внутри найдут несколько трупов, явно становилось не с руки.

Чужое давление исчезло. Дима всхлипнул и едва не упал. По лицу его струился пот, глаза глядели испуганно.

– Отбились?

Гарев так не считал. Жеранский не мог ждать, не мог рисковать и отпустить противников живыми.

Как он собирался оправдываться потом, значения сейчас не имело. Что он натворил – тоже. Узнают позднее, если сейчас сберегут конфидента – единственную возможность спросить у мёртвых, что натворили в мире живые.

– Любой ценой! – сказал Гарев. – Защити Киру любой ценой. Соберись! Ничего ещё не закончилось, этот ублюдок не отступит. У него земля горит под ногами, и он на всё готов пойти, чтобы нас уничтожить.