Конфидент

Матильда подхватив что-то с пола, кошкой скользнула к окну, стала сбоку. Мужик хрюкнул, зацепил своим инструментом раму, не сумел сразу совладать с деревом, прицелился вновь. Дверь и окно сдались почти одновременно, но Матильду нападение с двух сторон не смутило. Тому человеку, что лез в окно, она зарядила в лицо горсть песку, под ноги другому кинула файербол. Мат в воздухе повис такой, что хотелось раздвинуть его руками, но отважную воительницу он не смутил. Ослеплённому песком она успела въехать ногой в грудь, а второй сам опрокинулся на спину, напуганный грохотом и огнём.

Оба человека на время выбыли из игры, но и материальная защита пала. Давление магической угрозы Гарев ощутил всеми нервами. Слишком сильное для одного Жеранского, кто-то не равный ему могуществом, но всё равно слишком знающий для оборонявшихся магов, немощного и юного, стал рядом. Герман! Больше вроде и некому. Что заставило ректора поставить не на ту карту, рискнуть положением и верным куском хлеба? Выяснять было не время. Дима как мог держал заслон, а Гарев, немеющими губами начитал форму на подкачанную уже болванку огня и отправил пришлым магам в ответ.

Воздух содрогнулся, строение, вроде бы, тоже, затих пропесочнный под окном, возможно, решил притвориться павшим, чтобы случайно не угодить под раздачу тяжёлой артиллерии. В воздухе жарко заплясали остаточные искры, сторонясь лишь окутанной коконом Киры. Матильда выдохнула, взгляд восхищённо скользнул по огонькам, но расслабляться она и не подумала, вместо того подхватила с пола кирпич, который студенты, посещавшие часовню, использовали в качестве подсвечника.

Чудо она была, а отвага временами так успешно заменяла магию, что большой разницы между тем и другим Гарев не видел.

Он ощутил, что нападающих смутила сила и ярость ответного удара. Не ожидали, что внутри собралась команда, а не затаилась испуганная кучка беглецов. Обольщаться чужим замешательством, впрочем, не стоило. Новый удар последовал достаточно быстро. Потёк внутрь ледяной холод, гасящая воля воды.

Боль наполнила лёгкие, отнимая так нужный воздух. Дима сопротивлялся как мог, но против двух сильных стоил он немного, а Гарев искал и с трудом находил в себе резерв. Дорого дался ему первый удар. Он ещё сдерживал напор чужой стихии, но на последнем издыхании. Рана нестерпимо болела, сознание мутилось, он слишком мало сейчас стоил, чтобы вести серьёзную игру, и там, снаружи, поняли, что победа близка. Дима вскрикнул, воздуха в помещении стало ещё меньше.