Девушка с волшебным платком

Катя принялась в такт мелодии шептать:

— Давай-давай потихоньку, играй-играй помаленьку, скажи, кто Анастасию убил, кто Настю погубил.

После этих слов Леха побледнел так, что сам стал похож на покойника. Руки у него задрожали, и он почти выронил дудочку. Но та как будто не хотела с ним расставаться, прямо-таки тянулась к губам и пыталась поудобнее устроиться в пальцах. Леха это понял и сжал руку, похоже, собираясь отшвырнуть от себя назойливый артефакт уже нарочно. Но Катя отчаянно замотала головой из стороны в сторону, напоминая, что останавливаться нельзя.

Мелодия поднялась до неописуемо пронзительной ноты и резко оборвалась. Леха бросил на Катю вопросительный взгляд. Она показала ему три пальца, потом загнула один из них, надеясь, что Леха поймет — дудочка должна сыграть три раза. Леха как будто хотел запротестовать или срочно спросить о чем-то, но потом сделал глубокий вдох и снова дунул, уже не заботясь о сохранности ветхого инструмента.

Опять зазвучала музыка.

Катя во второй раз завела свое:

— Давай-давай потихоньку, играй-играй помаленьку, скажи, кто Анастасию убил, кто Настю погубил.

Мелодия не повторилась в точности: теперь, достигнув пика, звуки не смолкли, а продолжились и угасали постепенно, пока не сошли на нет.

Кате не пришлось опять подавать знаки — Леха сам снова подул в дудочку, как только музыка отзвучала.

В третий раз мелодия полилась иначе, быстрее и энергичнее, чем в первые два, из-за этого поспевать за ней было труднее. Кате начало не хватать дыхания, и все слова слились в одно, превращая заклинание в странную и жуткую скороговорку:

— Давайдавайпотихонькуиграйиграйпомаленьку.

Когда музыка, наконец, перестала звучать, Катя по инерции еще продолжала говорить:

- ...ктонастю погубил, - заключила она и только потом сделала жадный глубокий вдох.

А уже после этого с облегчением сказала Лехе:

— Все, радуйся! Жива твоя Настя. А я-то уж начала бояться, что это смерть мешает нам ее найти.

Леха, казалось, не слышал Катиных слов или не понял — не сказал ничего, только бросил дудочку на стол и теперь глядел на нее так, будто с удовольствием разломал бы, а обломки растер в пыль.

Леха мрачно смотрел на то место на столе, где недавно лежала дудочка.

— Извини, — с искренним сожалением сказала ему Катя.