Девушка с волшебным платком

Она уже решила, что собиралась сказать, поэтому просто продолжала, нисколько не смущаясь:

— Чтобы ты не думала, что от тебя и твоего выбора в этой жизни хоть что-то зависит. Неважно, насколько ты будешь хорошей, правильной или доброй, скольким людям поможешь. Не имеет значения, что ты никому не причинишь боли или не нанесешь оскорбления. Все равно в любой момент кто угодно может всей душой возненавидеть тебя или решить, что ты — отличная добыча. А ты даже не будешь знать, пока не станет слишком поздно. И ничего, ничего не сможешь сделать.

Пусть тебя уничтожу уже не я. Но кто-нибудь еще обязательно найдется. Помни об этом и бойся. Ничто тебя не спасет.

Слова Вороны ни в коем случае не были сильными, но на секунду Катя онемела от ужаса, судорожно сжимая в пальцах волшебный платок.

Потом наваждение прошло, и Катя резко выдохнула:

— Чушь! — А продолжала уже спокойнее: — Даже если это и правда не помогает, я все равно выберу быть хорошей, как ты это называешь, потому что мне так больше нравится. А еще, — тут Катя позволила своему тону стать едким.

— потому что так мне не понадобится безвкусный и громоздкий перстень с рубином, чтобы доказать самой себе, что я все еще премудрая.

— Посмотрим, — ответила Ворона, тоном мрачного пророчества.

Но Катя не верила в мрачные пророчества. По крайней мере, от Вороны.

Прежде чем она успела объявить об этом, к Вороне обратился Станислав:

— Пожалуйста, сядьте ровно.

Ему сейчас действительно неудобно было ее расчесывать. Катя подобралась, ожидая, что Ворона заартачится и попробует как-то сорвать ритуал.

Но та спокойно повернулась, как попросил скупщик.

На этом разговор снова оборвался. Но ненадолго, потому что через считанные минуты расческа в руках Станислава наконец стала полностью золотой и принялась светиться.

— Вот и все, — объявил он.

Потом взмахнул своим волшебным платком, вызывая черный бархатный футляр и белый холщевый мешочек. В футляр Станислав убрал все еще ярко светившуюся расческу, а в мешочек положил яблоко, которое забрал из ладоней Вороны.

Катя подозревала, что позже ему придется съесть яблоко и самому причесаться расческой, но не была уверена.

Станислав взмахнул платком еще раз и заставил футляр и мешочек исчезнуть. А с третьего взмаха в руках у Вороны появился простой неподписанный конверт. Ворона вопросительно посмотрела на Станислава, и он объяснил:

— Там карта с вашей платой и все данные к ней.

Ворона, услышав это, почему-то кинула взгляд на Катю, как будто ожидала от нее протеста.