Надписи

Муста, освободись от зависимости! Ты ведь можешь. Даже день проходил без трубы.

– Полдня.

– Ты бы хотел такого сына? – кивнула она в сторону комнат Елены Дмитриевны. Сытые кошки лезли к ней, липли и урчали.

– Мне некогда. – Макар слушал шаги в коридоре, про себя считая входящих. Все ли вернутся? Ведь «Dödsstöten nära dig» не обязательно обозначало Тёмку. Каждый под угрозой. Защищённость квартиры – гарантия сильная, но вне дома любой оказывается во власти западного ветра и тьмы. Искусственный свет ненадёжен. Живой огонь вернее, но кто сейчас ходит по улицам с факелом?.

. Спички, зажигалка? слабы, их легко задуть. Фффу! чьи-то губы из пустоты посылают струю воздуха, язычок огня умирает.

– М-м-м… Что будешь делать после пятого?

– Считать потери. У меня большая база данных на пропавших. Как уйти, не убедившись, кто найден, кто нет?.. Оплакать не вернувшихся. Но рано говорить об этом. Сперва надо дожить.

– Но я с тобой.

– Ты сокровище. – Он взял её за руку. Кирса поёжилась от восхищения, ощутив на своём запястье его твёрдые прохладные пальцы.

Казалось, худощавый Муста накачан током. Ток в его жилах, готовый вырваться струёй густой горячей крови. Накопившаяся сила медленно сочилась вовне, перетекала к Кирсе, согревая изнутри и заставляя дышать чаще, приоткрытым ртом, сжав веки.

– Ты, вообще, мясное ешь? – очнулась она.

– Нет. – Макар беззвучно рассмеялся. – Молочное, рыба, овощи. Надо готовиться. Окажусь в шестом ноября, тогда позволю себе. Сама-то как? что будешь делать?

В коридоре гулькнул домофон – раз, два, три, четыре.

Мимо двери зашаркали тапки Елены Дмитриевны, издали послышался её голос, но слов было не разобрать. Потом она пошла обратно и осторожно постучала к ним:

– Ребята, можно к вам?

– Да, заходите!

– Там, внизу, кто-то хочет к Макару Чернову. Мужчина, голос глухой, очень тихий, вроде не пьяный. Юра Бельцов его зовут, если я верно поняла. Говорит с акцентом. Ты знаешь такого?

– Трубка снята? Я лучше сам с ним пообщаюсь.

– Да, он ждёт.

Отцепив и поласкав кошек, Кирса вынырнула из нагретой вдавленной постели.

В одних махровых носочках неслышно побежала за Макаром в прихожку.

– Слушаю, – взял он трубку. Там шуршало и прерывисто шипело, как из неплотно закрытого газового клапана. Голос доносился неясно, будто говорил со дна сухого колодца:

– Герр Шварц, ферцайен зи мир… Ихь бин Юрген Бельцков, фэнрих…

– Я слышу, – залепетала Кирса, вцепившись сзади в рубаку Макара. Её руки тряслись. – Муста, не пускай его! пожалуйста!..