Надписи

Первая фаза – цветное изображение кошки в натуральную величину на ватмане. Позировала Лиська скрепя сердце, сидеть по неволе ей было против шерсти, но Кирса так её упрашивала, так гладила, такие говорила нежные слова, что рыжая поддалась на уговоры.

Фаза вторая – баюканье кошки с припевом. Что-что, а это барышня Ылу умела. Взяла кисаньку на руки – восемь кило, не считая хвоста, – и принялась укачивать, шепча по-своему в мохнатое ухо:

– Мы пушистые кошки, знаем всякие дорожки – через лес, через горы и в тайные норы.

Ни во сне, ни въяве не боимся нави. Лапки быстры, глазки зорки, мы бежим к заветной норке. Где нора, там дыра, прочь собаки со двора.

Урча всё тише и покойней, смежив глаза, Лиська вконец убаюкалась, размякла, а потом замерла без дыхания. Зато у нарисованной на листе словно бы усы пошевелились. После повелительного кивка Кирсы художник проворно и бережно скатал ватман в трубку, заложил в тубус, начал торопливо одеваться.

– Ты скорей, – попросила Кирса шёпотом.

– А я её посторожу.

* * *

Для псов Захонья праздник ещё не настал. Они пробавлялись отбросами на свалке и гоняли (порой догоняли) бездомных кошаков. Но западный ветер доносил до них далёкий запах свежей крови и победный вой. Там взяли жертву, оттуда пахло плотью и смертью. От этого зависть, злость и голод мучили помоечных хищников. Поглядывая на проходящих вдали людей, они сдавленно рычали – когда же прозвучит неслышная команда? когда настанет час терзать добычу?

Взъерошенный, с хвостом в репьях – большой чёрный вожак стоял на груде мусора и зорко водил головой.

Кто предназначен на корм своре? тот бомж? та старуха? та самка с детёнышем?.. Пора начинать! пришло время раздаться бесплотному голосу, зовущему к расправе… Сколько можно ждать?

Но вдруг рядом – наглое, раскатистое, вызывающее:

– Рррммммяяяяу!

Уши его дёрнулись, глаза нашли цель – здоровенная рыжая кошка, усы встопорщены, хвостище распушён, глазища полыхают.

Коротко тявкнув – «Вдогон! Рвать!» – вожак ринулся к ней.

Свора метнулась за лидером, взрываясь истошным лаем.

А кошка неслась впереди, дразня задорно вздёрнутым хвостом. Иной раз челюсти псов лязгали совсем рядом с её мохнатыми бёдрами, но всегда впустую. Стремительная рыжая скидывалась в сторону и меняла путь, уводя свору всё дальше и дальше от свалки, к городской черте. Туда, где гремели поезда на Ямбург, где в топкой низинке текла речушка. Там сгущалась, мутнела тьма.