Отверженный II: Выбор

Я пригляделся к нему и обнаружил у него эльфийскую ауру.

Это становилось интересным — неужели эльфы помогали Левашову? Или, может, они использовали его для каких-то своих целей. Я был склонен ко второму варианту. И ещё этот эльф казался мне знакомым. Но где и при каких обстоятельствах я мог его видеть — оставалось для меня загадкой.

С эльфом пришёл невысокий коренастый человек с густой чёрной бородой, видимо, тот самый Платон Гордеевич, потому что он с ходу возмутился и практически прикрикнул на Левашова:

— Граф! Что Вы делаете?

— Хочу проучить эту сучку! — огрызнулся Олег.

— Граф, возьмите себя в руки! Такое поведение неприемлемо!

— Это я ещё держу себя в руках. Но мне не терпится дать своим рукам волю!

Левашов не удержался и всё-таки ударил княжну. Арина на удивление спокойно процедила сквозь зубы:

— А вот это ты не смоешь даже своей кровью.

Левашов в ответ расхохотался. Его смех меня откровенно напугал. Олег смеялся словно сумасшедший примерно минуту, а потом резко прекратил и, брызгая слюной Арине в лицо, заорал:

— Я всё смою твоей кровью! Твоей! Понимаешь, дура?

— Мой отец убьёт тебя, — совершенно спокойно ответила Арина.

Эта девчонка меня поразила. Такой выдержки я от неё не ожидал.

— Граф, я вынужден повторить: возьмите себя в руки! — сказал тем временем бородатый мужчина, по его недовольному лицу было видно — его сильно раздражает поведение Левашова.

Всё то время, пока Олег спорил с бородачом, я пытался вспомнить, где мог видеть эльфа. Но память подводила. Я однозначно видел его в Петербурге, но где именно — сказать не мог. Местом нашей встречи мог быть как приём у родителей или деда, так и какое-нибудь официальное мероприятие в гимназии. Судя по тому, что эльф, посмотрев на меня, даже не задержал взгляд, я понял: это точно не какой-либо близкий знакомый нашей семьи.

В какой-то момент у меня возникла мысль рассказать эльфу, кто я. Если это был знакомый моих родителей, то был маленький шанс, что он мне поможет. Но если это был враг моего рода или клана, то моё и без того тяжёлое положение могло ухудшиться в несколько раз. Взвесив все за и против, я решил, что лучше молчать о своём происхождении.