Апостол Смерти

Демид проигнорировал первый вопрос, заданный вполне дружелюбным тоном. Он молча разлил заваренный чай по кружкам, – конечно, никаких пакетиков! – наполнил их кипятком из большого термопота – простые чайники не для избранных! – поставил вместе с ложками и сахарницей перед Хеллсингом с Дарьей и уселся во главе стола.

Мы с Игорем стояли в стороне и озадаченно рассматривали незваных гостей. Хеллсинг поедал вафлю из хрустальной вазы, а Дарья, сидя напротив Демида, обхватила обеими руками кружку и налегла на горячий чай.

Выпив залпом половину кружки, Дарья начала что-то рассказывать.

Игорь изучил Хеллсинга, пробормотал что-то невнятное и упёрся поясницей в плиту, вытянув перед собой ноги и сложив руки на груди. Я повторил его позу, и мы продолжили думать.

– Хеллсинг до сих пор под защитой, – сказал я.

Игорь поиграл желваками и тут зажёгся озарением.

– А как тебе второй вариант?

– Второй?

– Вот этот, – кивнул он на Дарью. – У неё защиты нет, манипуляциям поддаётся. Ты ж сам проверял.

– Ну… – пожал я плечами, – можно попробовать. Вот только были б они здесь одни.

– Ну да, – согласился Игорь. – Этот хрен помешает, а его и не спровадишь.

– Проблема.

Мы синхронно вздохнули. Как же всё сложно!

Рассказ Дарьи прервался, и она зашлась трескучим кашлем. Тогда Демид закрыл окно и, усаживаясь обратно, спросил:

– Болеешь?

Дарья почти подавила кашель и сдавлено ответила:

– Да, неделю уже почти.

– Тебе надо к врачу.

– Я не могу пойти на больничный. Нельзя терять в зарплате.

– Дело твоё, конечно. Работа хоть не сложная?

– Ну да. На Медном заводе по первому списку вредности, – саркастично хмыкнула Дарья и опять закашляла. Сумрак вознегодовал.

– Ты болеешь, и достаточно сильно, а продолжаешь гробить себя в загазованном цеху. Зачем? Ради чего так над собой издеваться?

– А как по-другому? Каждый зарабатывает, как может, а у меня… у меня ребёнок с сестрой на материке живут.

– Ребёнок? – удивился Сумрак.

– Да. Сын. Наш с Никитой сын. – Дарья сложила руки на столе и выпрямила спину. – Так что, если надо будет, я при смерти поползу в этот цех, но ребёнка обеспечу.

Что-то изменилось в лице некроманта, но вот что, я не разобрал. Мне не было до этого никакого дела – нужно было думать.