СТРАХ – БОГ ТРЕПНИ И ЛЮБОПЫТСТВА

Навстречу ему выходит двухсоткилограммовая продавщица.

- Вера, Любовь моя, я приехал!

- Жора! Я же вас полчаса тому назад послала на хер, отчего вы до сих пор туда не идете? – невозмутимо отвечает Вера.

На Страха вновь накатило вздорное настроение. Ему захотелось вспомнить детство прежней жизни, что-нибудь стащить с прилавка. Он мог бы без труда вытащить кошелек у какой-нибудь одуревший от жары домохозяйки, а затем на место жалких купонных фантиков подложить штуку баксов. Нет, не стоит, пусть будет все так, как есть.

И это лето с запахами пота и укропа, и ни с чем не сравнимое ощущение легкости жизни при всей ее пост-совдеповской трудности. "Живи, Одесса, живи и процветай", – пропел он про себя.

Надо что-то делать. Любопытство дремлет, ложь аж храпит. Может влюбиться, жениться, воспитывать детей и жить себе спокойно, пользуясь всеми привилегиями бога, притворяясь простачком?

Он шел по улице Красной Армии в сторону Дерибасовской. Сквозь его недоматериальное тело проползали переполненные трамваи.

Они напоминали кастрюли на колесах, из которых периодически вытекает накипь биомассы.

Страх шарил взглядом в поисках добычи.

Вот, похоже, нечто обещающее. Очень красивая женщина лет двадцати пяти. Кого-то ждет. Похожа на очень дорогую проститутку. Пора знакомиться.

А вот и тот, кого она ждет. Худой, морда, как у добермана, в руках трубочкой свернута газета. Блатной и уж точно наркоман.

Парень подошел к ней неестественно близко. Наверное, целоваться будут? Улыбается.

Она тоже, но как-то настороженно. Парень газетной трубочкой, как указкой, водит по груди девушки, ей явно не нравится быть чучелом на уроке анатомии, но она не противится.

И вдруг он втыкает газету ей в грудь. Лицо девушки озаряется прекрасной улыбкой безразличия. Такую "маску лица" обычно надевают манекенщицы и кинозвезды, затраханные назойливыми фоторепортерами. Стоит отметить, что смерть – самый виртуозный фотограф – улыбочку ловит самую, что ни на есть, точнее – "что ни на нет".

Девушка умерла стоя, похоже, лезвие прикололо ее к дереву.

Из толпы выскакивает сестренка Любаша в дурацких розовых шортах и в грязном, бардачного цвета лифе. Она вытаскивает из груди девушки длинное шило с рукояткой, обмотанной изолентой. Тело девушки сползает на землю, а второе, точно такое же Люба берет за руку и уводит прочь от начавшейся паники и суматохи. Парень садится в обшарпаный мерседес времен молодости Хонекера и неторопливо отъезжает.