Дело о золотой маске

Итен поморщился: крылья насекомого неприятно золотились. — Значит, ты все еще мой друг, а не истеричная барышня возле логова людоеда.

— Ну и сравненьица у тебя, коллега…

— Мне можно, я в деревне вырос, — откликнулся Лидар. — И вообще, у меня на малой родине ходила поговорка о том, что две бабы всегда поймут друг друга скорее, чем баба и мужик или два мужика.

Итен усмехнулся:

— Если Ирвина услышит от тебя такое, сразу развеет по ветру.

— Потому я и говорю не при ней, а при тебе, — отмахнулся Лидар. — В крайнем случае буду требовать, чтобы меня расстреляли, а потом похоронили с почестями.

Итен оборотил взгляд на потолок.

— Одевайся, собирайся и приводи в порядок воронье гнездо на голове, — напутствовал Лидар. Не аристократ чай, чтобы вставать к обеду и в неясно каком виде. Опять же, это у драконьих, мать их, владык есть время страдать и заламывать руки, а мы грубое отребье в полицейской форме, нам ахи-охи не положены по инструкции.

***

До участка взяли самоходку. Итену аккурат хватило времени проветрить голову и узнать последние новости, купив газету.

Для этого не пришлось вылезать из самопередвижного экипажа; подходить к круглой будке с пристройкой-голубятней, расположенной посреди площади не понадобилось тоже. Было достаточным вытащить мелкую монету и, присвистнув, выкинуть в окно, проговорив вслух: «Газету, пожалуйста». Спустя примерно минуту в окно влетал голубь и преобразовывался в издание. Прочитав, газету можно было ее выкинуть: она снова превратится в птицу и улетит к будке.

Итен не знал, как именно работает газетная магия, но предполагал, что голуби-издания одни и те же, только статьи меняются каждодневно. Новости, к слову, не обрадовали и не удивили. Писали о скандале на маскараде. Нацепив на себя вид участника переполоха, автор обличительной статьи уверял, будто в особняке Дракаретта поцапались меж собой две любовницы означенного лорда. Обе — могущественные маги. А потому в какой-то момент они увлеклись, не рассчитали сил, чуть не приведя к обрушению здания.

Скандалисток обезвредили сотрудники секретной императорской службы.

«Доколи, — возмущался автор, — нам придется терпеть неприличное поведение высшего сословия? Я бы еще мог понять чувства несчастных дам. Они наверняка пребывали в глубочайшем потрясении и не отдавали себе отчета в мыслях и действиях. Я уже пишу ходатайство на имя его императорского величества помиловать их. Надеюсь, мои читатели присоединятся и тоже напишут высочайшей особе.